Год красного петуха. Книга вторая

И как она смогла остаться

В живых  тогда? Знать не берусь…

Сомнения

Сомнения в душе вряд ли от Бога —

Они скорее в нас от сатаны,

Когда осталось веры  так немного,

Намного больше нынче в ней вины…

Но мы пред Богом вряд ли виноваты,

Скорее виноваты пред собой,

Ведь мы не просто люди – мы солдаты,

Мы без сомнений лезем только в бой…

И убиваем без сомнений себе равных,

Ведь если не убьём, то нас убьют,

Но умирать не хочется бесславно,

Забыв про то, как мамы слёзы льют

По всем убитым в этой страшной бойне,

В бессмысленной до ужаса войне…

И кто кого окажется достойнее —

В сомнениях моих судить не мне.

Мой комсомол

Сегодня комсомолу-старичку

Девяносто девять —

Слава и почтение!

С ним  повидали много  на веку,

Но я давно своих болячек пленник…

А  он, как и Ильич,

Всегда живой!

В свои девяносто девять —

Вечно юный

И вечно молодой,

А я – седой…

Мне по годам его не переплюнуть.

До возраста его

Мне не дожить,

А, может быть,

Стремиться и не надо.

Мне надоело

Партиям служить,

Жизнь превращая

В шоу на эстрадах…

Мой комсомол

Живёт со мной во мне

И, слава Богу,

Из ума не выжил.

Но, если и служил —

Своей стране…

…Хоть той страной

На старости унижен.

Обманщица зима

Белый снег, как летний ливень,

Вдруг обрушился с небес…

Отчего же я счастливый

И какой мой интерес?

Интерес простой – дождался

Наконец-то я зимы!

Вот он – снег! Он здесь остался

Среди серости и тьмы

Долгой осени проклятой.

Побелил вокруг дома.

Много радости ребятам

Неожиданно зима

Принесла ноябрьским утром.

Только снег тот был – вода…

Словно не было, как будто,

И не будет никогда

И ни снега, ни зимы…

А её так ждали мы!

Такое было время

Такое время. Открываем монументы

Не палачам, а жертвам. Октября.

И вспоминая страшные моменты,

Кого-то проклинаем снова. Зря.

Но вряд ли мы найдём успокоение,

Своей душе, её разворошив…

Быть может, и найдём, но на мгновение,

Свой страшный и ненужный суд свершив.

Над кем же суд? Над прошлым или будущим?

И в назидание кому? Самим себе?

И возведя стену, кому послужим,

Оставив новый шрам в чужой судьбе?

В судьбе не палачей. Лишь их потомков,

Тех, кому жить ещё и жить и жить…

Но список жертв, прочтя в лицо им громко,

Мы прошлое не сможем завершить.