Обжигающие вёрсты. Том 2. Роман-биография в двух томах

– Точь-в-точь? Седьмого ноября?

– Именно.

– Ну, ты… – редактор качает головой и не договаривает того, что хотел сказать. Он готов был выразить восхищение, но в очередной раз воздержалсяне. Я не тот человек, который вправе претендовать на редакторскую похвалу.

Коллеги молчат и бросают в мою сторону совсем не добрые взгляды: в них читается зависть.

На другой день приехал в поселок Билимбай, нашел маленькую улочку на краю, дом-пятистенник с большим хозяйственным двором и общей крышей, объединяющей всё строение.

Павел Иванович Кривощеков, хозяин, удивился моему приходу. Видимо, в этом доме журналистская братия не бывала. Но встретил приветливо. Хозяйка поставила самовар, выставила на стол домашнее печенье, именуемое в народе «хворостом». И за чаем мы стали беседовать. Сразу почувствовал, что Кривощеков неохотно вспоминает, избегает деталей, оставляет в стороне некоторые события, старается не называть фамилии. Это насторожило. И, приложив максимум деликатности, спросил:

– Павел Иванович, а вы видели лично Блюхера?

– Ну… Как тебе сказать…

– Говорите, как есть.

– Не только видел, а много раз здоровался с ним и разговаривал. И как иначе? Я же был замкомполка.

– В такие молодые годы? – за этим глупым вопросом хотел спрятать свою недоверчивость.

– Так ведь в те времена командирами становились и помоложе, – я утвердительно кивнул. Однако Кривощеков почему-то прочитал в моем взгляде прежнее недоверие. – Думаешь, молодой человек, сочиняю?

– Извините, Павел Иванович, но и с этим приходится журналисту сталкиваться.

Кривощеков встал, пошел к старинному кованому сундуку, задвинутому под лавку, открыл, порылся, достал какие-то документы, вернулся за стол и положил передо мной.

– Смотри сам.

Сверху лежал военный билет. Взял и стал медленно листать. Нашел страничку с отметками о занимаемых должностях и прочитал: декабрь 1919 – январь 1921 – заместитель командира полка пехотной дивизии. Потом взял пожелтевшую и свернутую в несколько раз бумагу, развернул и взгляд уперся в конец документа, а там стояло следующее: Маршал Блюхер.

У меня в руках собственноручно написанное письмо легендарным Маршалом, письмо адресовано лично Павлу Ивановичу Кривощекову и начиналось со слов: «Мой боевой друг!»

Черт побери, у меня в руках реликвия, которой место не в сундуке, а в историческом музее.