Аренда

И тот диван из кожи африканских зебр они тоже не зря купили. Пусть он и обошелся ему в кругленькую сумму. Зато такой удобный, хоть вдоль, хоть поперек ложись. Именно на нем сейчас Виктор Иванович и удовлетворял свою любовницу. В этот самый момент, когда он размышлял об удобстве их ложа, Нина дернулась всем своим могучим телом и изо всей силы сжала тяжелыми ляжками голову Виктора Ивановича, потом прорычала и громко, обстоятельно кончила.

– Хороший мальчик, – медленно сказала разомлевшая Нина, лежа с закрытыми глазами, – хороший.

– Какое, любимая? – тут же спросил он, облизываясь. Ее похвала окрылила Виктора Ивановича.

Ему льстило то, что он еще мог доставить удовольствие своей молодой любовнице, годящейся ему в правнучки.

– Скажи, что обязательно его исполнишь, – загадочно проговорила она, лежа с закрытыми глазами.

– Конечно, дорогая, если это будет в моих силах.

– Нет, скажи, что сделаешь это для меня, – продолжала играть Нина.

– Мне чудесно, – проговорил Виктор Иванович.

– И что, ты не можешь исполнить мой маленький каприз?

Нина приподнялась на локтях и посмотрела на Костылина так, что он тут же со всем согласился.

– Говори, голуба моя, все сделаю, все исполню.

– Какой послушный, – похвалила Нина, погладив любовника по плешивой голове и потрепав за усы, со следами своих выделений. – Я хочу, чтобы ты меня устроил в театр. Я актрисой хочу быть.

– Что?! – удивленно спросил он.

От такого неожиданного заявления своей любовницы он на какое-то время даже потерял самообладание.

– Что слышал. Или мне повторить?

– Но, п-помилуй, Н-н-и-н-ночка, какой т-театр? – заикаясь, проговорил Виктор Иванович. – Зачем? Я ничего не п-пойму.

– Какой театр? – переспросила Нина. – «Сарказмотрон». Он сейчас в городе самый модный. Тебе-то это не понаслышке известно.

Такого поворота событий Виктор Иванович явно не ожидал.

– Что задумался? – прервала его мысли Нина. – Обещал. А обещания свои надо выполнять.

– Я все понимаю, но это твое желание немного странное. Зачем тебе актрисой быть? Да и работа у них тяжелая. Это только кажется, что они вышли на сцену, покривлялись – и все, а это далеко не так. А ты же в своей жизни не работала ни дня.

– А я работы не боюсь! – твердо заявила Нина. – И не отговаривай меня. Я уже все решила.