Аренда

Однако несколько лет назад он, по требованию Ниночки и по примеру Марфы Исааковны, прошел в Китае полный курс омоложения организма, благодаря которому до недавнего времени чувствовал себя достаточно неплохо.

Но более всего он переживал за слабость своего пищеварительного тракта, находясь рядом с любовницей. Поэтому последнее время при встрече с ней он вел себя достаточно напряженно. Такие изменения в облике Виктора Ивановича, конечно же, не прошли мимо Ниночки, и он регулярно оправдывался, ссылаясь на большую занятость в Управе.

Здесь Виктор Иванович не лукавил. Работы и впрямь хватало. Сегодня, например, ему пришлось в течение двух часов убеждать своего начальника в необходимости запрета пьесы «Медея» другого городского театра «Сарказмотрон». И дело было даже не в том, что актеры на сцене имитировали половой акт. По его мнению, в главной героине пьесы явно усматривался намек на саму Марфу Исааковну, полгода назад претерпевшую болезненный развод с мужем.

– Вы знаете, какие дары Медея преподносит Ясону и его молодой жене?

– Какие?

– Никогда не догадаетесь! Корзину, полную экзотических фруктов!

– И что в этом такого? – недоумевала Первая Голова.

– Как это что! Помните, вы в прошлом месяце психоневрологическому дому-интернату три мешка картошки подарили? Это же явный намек! Только сменили овощи на фрукты, а так все один к одному. А крылатая колесница? – после некоторой паузы добавил Виктор Иванович.

– А с ней что не так?

– Все не так. У вас номер служебного автомобиля какой?

– Какой? – неожиданно для себя спросила обескураженная Марфа Исааковна.

– Четыреста четыре! – вкрадчивым голосом говорил заместитель. – Четыре, ноль, четыре. И там, смотрите, что получается. В колесницу четыре коня запряжены, это раз! В колесе четыре спицы – это еще одна четверка! И само колесо, оно же символизирует ноль!

– Ну, колесо не только ноль может символизировать, – справедливо замечала Марфа Исааковна.

– Но у них-то оно точно ноль символизирует. Ничто, пустота, смерть – тяжелая судьба Медеи.

Их разговор продолжался достаточно долго, и Виктору Ивановичу все-таки удалось убедить Первую Голову запретить пьесу. Сегодня же депеша с предписанием отправиться главному режиссеру.

«Медея» была уже третьей постановкой за два года, в которой он усматривал тайные намеки на представителей существующей власти или Хрислам – новую сибирскую религию, пришедшую на смену обескровленному к тому времени исламу и христианству.