Малышка на биткоин. И другие рассказы

– Короче, малец! Повторяю. В мешочке нет ничего! Ты видел?

– Ага.

– И в тебе я видел тоже. Понятно?

– Что видел?

– Видел тоже, что нет ничего. Понятно?

– Чего нет ничего?

– Фух! – устало выдохнул дед. – Ты меня убиваешь. Ладно, какая разница. Ложись спать!

Дельгадо послушно лег и быстро заснул. Утром он проснулся, по привычке собрался прокашляться, но не смог. Высморкаться тоже не получилось. Другие подробности мы опустим, отметив лишь, что и там все было в порядке.

Спустившись на кухню, он застал маму, которая мыла вчерашнюю посуду.

– Привет, малыш! Как спалось? – поздоровалась мать.

– Доброе утро! А где дедушка Чамба?

– Он уехал… Странный какой-то. Передавал тебе привет и вот еще это. Сказал: подарок.

Мама протянула Дельгадо маленький грязный мешочек.

– Разворачивай, мне тоже интересно! – нетерпеливо сказала она.

Дельгадо раскрыл мешочек, заглянул в него, потом посмотрел на маму и улыбнулся.

– Ну что там?

– Мама, а я здоров, – тихо сказал Дельгадо.

– Что? Дай сюда… Хм. Ничего нет. Действительно странный. У тебя в комнате ничего не пропало?

– Ничего, – уверенно сказал мальчик. – У меня ни-че-го!

Все здесь и сейчас

На самом краю земли сидел, свесив ноги, в задумчивой позе поэт Бевзякин. На нем были лишь легкий льняной пиджак и тонкие брюки, поэтому он время от времени зябко ежился. На коленях у него лежала раскрытая тетрадь с неоконченным стихотворением:

Без причины я лгал, без улыбки смеялся,

Я с тобой лишь затем, чтоб с собой не остаться,

Ты приходишь во снах, ослепительно ярких,

Просыпаясь, кричу, потому что мне жалко:

Жалко дней и ночей, жалко смеха и слез,

Жалко всех, кто пришел и хоть что-то принес,

Жалко их по любви, по плаксивой натуре,

До чего же я слаб! Я слабак по натуре.

Последняя строчка вот уже четыре дня не давала поэту Бевзякину покоя.

Сначала ему казалось, что получилось как-то жаргонно.

– Ну что за «по натуре»? – вопрошал он себя. – Я ведь поэт, а не какой-то уголовный элемент.

Потом он разглядел в стихотворении повтор слова «натуре» и посчитал это отблеском надвигающегося творческого кризиса.

В довершение всего он узрел в этой строчке намек на собственное бессилие и самоунижение.

– Прочитают люди и подумают, что сопляк Бевзякин и пишет сопливо для таких же слабаков.

И вот, с такими мыслями он оказался на краю земли, где теперь ежился от холода и думал, что делать дальше. Мысли были невеселые.