Горячее кресло. 1986 год. Телефонный начальник

Наоборот, она по-прежнему, усугублялась. Уже не было и Чернявского, в адрес, которого, по инерции, метались все шишки, но это не помогало. В вопросах улучшения связи в городе, по-прежнему, царила безысходность. И снова лопнуло терпение у властей. Пришло время, и Петра Романовича, тоже, постигла участь Мирославцева и Чернявского.

Вот на такое предприятие буквально втиснул меня Андрей Алексеевич. Уже позже осмысливая происшедшее, я узнал, что предлагалась эта работа и Грачеву, и Макарычеву, однако, они эту ношу взвалить на себя не решились.

Ну а мне вроде бы и деваться было некуда. В ЭТУС для меня место как бы было «заказано». До сих пор не знаю – то ли это был точный расчёт Фенина, то ли просто стечение обстоятельств – но дело Андрей Алексеевич обыграл чётко. Вот тут и дошло до меня, брошенное им несколько месяцев назад, замечание

– Пока поработаете главным инженером…

Решение о переброске меня на ТТС Фениным было принято уже тогда.

И все-таки, как-то нехорошо по отношению ко мне всё решалось. Скольких нервов стоила эта непонятная неопределённость. Ну, сказал бы честно о намерениях, и даже, если бы что-то не получилось – я бы понял. Но не таков был Андрей Алексеевич. Внутренние переживания подчинённых его не особенно волновали.

– Кому сдадите дела – спросил Фенин.

– Как кому? – Грачеву…

– Нет, Грачев что-то никак не решится. Сдайте пока дела Жамбутинову Байдену Байгошевичу – начальнику Рыбинского цеха. Сами, сразу после Нового года приступите к работе на новом месте.

Вот так скоропалительно я распрощался с Эксплуатационно—техническим узлом связи. С предприятием, где провёл десять очень динамичных, насыщенных интереснейшей работой лет. Предприятием, на котором рассчитывал ещё долго работать, – но не судьба.

Зашёл напоследок к моему наставнику, моему опекуну, человеку на которого старался стать похожим – личным примером показывавшему отношение к работе, к людям, у которого я научился очень многим полезным и ценным вещам – к Семенову Алексею Николаевичу. Рассказал о свалившейся на меня ноше.

Алексей Николаевич сочувствовать не стал. Одобрил решение и сказал

– Виктор Васильевич, – конечно из вас получился бы прекрасный мой преемник.