ЛОГИК

– Как тебя зовут? – спросил я.

– Вы что, о землю ударились, – возмутился он, – живете над городом и не знаете, как он называется?

Я, прикусив язык, натурально остолбенел.

Путник?!

Путник!

Ну конечно же, Путник!

– Невероятно! – только и сказал я.

Кая удивленно перевела взгляд на меня, требуя объяснений.

– Это Город, Кая. Перед нами стоит Город, и зовут его – Путник.

Теперь и интуитка не знала, как на это реагировать. Стояла, таращилась и молчала. Да я и сам выглядел не лучше.

Путник всегда был магическим городом.

Вокруг него витало множество легенд. Выстраивались мириады домыслов. Никто не понимал, откуда здесь появляются все эти бесчисленные постройки и предметы, а вещи имеют скрытые в них ловушки. Никто.

А теперь вот есть возможность спросить напрямую.

Что может быть проще?

– Не думал, что все-таки смогу вас поймать в ловушку. Пускай силы и остались при вас, зато внимание ваше я захватил всецело. Забавные ощущения. Никогда такого прежде не испытывал! Вы – любопытные насекомые, – Путник говорил заинтересованно, будто пробуя на вкус новые впечатления, и разве что не причмокивал от удовольствия.

 – Итак, что вы можете предложить еще?

– Для начала давай познакомимся, – я наконец вышел из ступора, – мое имя Кира, а это…

Договорить я не успел, Путник оживился пуще прежнего.

– Это мне известно, – нетерпеливо прервал он. – Четырнадцать лет и сорок восемь дней назад ты со своим наставником бродил по здешним улицам в поисках ловушек, чтобы тренировать силу.

К сожалению, его имя мне неведомо, ведь ты постоянно обращался к нему «учитель».

– Вот это память! – поразился я.

– Любой уважающий себя город ведет летопись, —счел нужным пояснить ситуацию Город, а затем продолжил: – А ты, Кая, дочь степи, из вольного народа интуитов, стала настоящим бельмом на моих просторах. Шесть дней я пытался сломить твой дух, но удача оказалась на твоей стороне – какие-то странные логики утащили тебя наверх, тем самым избавив от смерти.

Хотя я до сих пор не понимаю, чего вы так сторонитесь иного существования?!

Похоже, для него убийство, смерть и то, что будет потом, – нечто само собой разумеющееся, просто способ «иного существования». А мы-то, дураки, шарахаемся от всего этого, надо же!

– Ты сказал «странные»? – снова вмешался я.

– Конечно, странные. Как еще назвать двух полуживых марионеток? Из них и сил-то толком не выпьешь. Впрочем, это уже сделали до меня, – сокрушенно вздохнул он.