Мыслительные дебри

Он видит в них источник силы.

Ему не свойственны прощенья,

он ставит фишку на насилье.

Он гложет жертвы без аншлага,

бросает их с небесной сини.

И тень приспущенного флага

лежит над плачущей Россией.

Не жалуем живых…

Не жалуем живых, умерших прославляем.

Глумимся над творцом, потворствуем дельцам.

Печальный вид хибар порой не замечаем

и почесть воздаем вельможистым дворцам.

Россиюшка моя, стряхни вчерашний мусор,

протри над головой заляпанную синь.

Наполни небосвод торжественностью музык

для тех, кто в данный час радеет о Руси.

Четыре дома у реки

На косогоре у реки стоят четыре дома.

Они взирают сверху вниз глазницами пустот.

Я осторожно подхожу к предбаннику пустому

и натыкаюсь на пейзаж из разных нечистот.

Когда-то здесь пылал огонь, ольхой топилась банька.

Сначала женщин тешил пар, потом уж мужичков.

Исправно парил мужичков пастух, что звали Ванькой.

Да и по женщинам пройтись наш Ванька был готов.

Но соблюдалась на Руси давнишняя зарока,

что в той деревне, где живешь, по бабам не гуляй.

А то по свету разнесет известие сорока,

тогда для скорого суда загривок подставляй.

Четыре дома, и детей для каждого с десяток.

Бежал по склону до реки их развеселый гвалт.

Там детство мазалось в грязи от головы до пяток,

но как легко такую грязь водою отмывать.

И вот теперь стоят дома, помятые годами.

Тропинки, звавшие к домам, травою заросли.

Играет солнце по утрам с росистыми слезами.

И я спешу скорей уйти с заброшенной земли.

Одинокая сосна

Стоит сосна, зажатая домами.

Когда-то здесь шумел сосновый бор.

Сюда с дружком ходили за грибами.

Здесь ждали нас маслята на подбор.

Здесь в ранний час малину собирали,

взахлеб дышали запахом хвои.

Над нами птицы дивные летали,

хвалились трелью наши соловьи.

И вот теперь, зажатая домами,

стоит сосна с поникшей головой.

И от тоски обшарпался местами

ее усохший, одинокий ствол.

С моей груди проклятия не рвутся,

и, может быть, строения нужней.

Но только жаль, что с памяти сотрутся

картинки тех, сосновых витражей.

Песня скошенной травы

Под шелест скошенной травы

пришли слова веселой песни.

И под присмотром синевы

мы те слова запели вместе.

Дивился солнечный простор

на двух счастливых человечков.

А рядом пел сосновый бор,

быть может, что-нибудь о вечном.