Чёрная дыра. Сборник рассказов

" В следующее мгновенье меня окликнули.

Обернувшись, увидел мужчину лет сорока, одетого в футболку, джинсовые шорты и обутого в сандалии. Он призывно помахал мне рукой и сказал:

– Пойдём!

И мы пошли вместе куда-то в сторону от шоссе.

Мне не хотелось вспоминать, почему мне знаком этот человек. Следуя за ним, я вспоминал лишь, как менее получаса назад уехал со службы. Мой шеф, человек спокойный и предусмотрительный, предложил мне уехать пораньше. Всё равно всем было не до работы. Все ждали, когда привезут зарплату.

Все почему-то чувствовали, что сегодня уже не привезут, и потому томились в ожидании, и работа не шла на ум.

Мы продолжали идти по широкому лугу. «Кузнечики» преследовали нас повсюду.

– Куда мы идём? – спросил я.

– Домой, – коротко ответил спутник.

Луг был настолько огромен, что видневшийся вдали домик казался не выше травы, по которой мы шли. Я не мог отогнать от себя мыслей, что домик, наверное, стоит посередине этого бесконечного луга и что, поскольку луг бесконечен, то столь же бесконечным окажется и наш путь.

Мы шли быстро, и я не переставал удивляться, почему я, одетый по-осеннему, находясь в самой гуще этого звенящего зноя, не ощущал духоты, не запыхался, дышал ровно и вообще не чувствовал дискомфорта. И даже спросил об этом у провожатого.

– Ты гость, – отрывисто произнёс мой спутник.

Мне вдруг подумалось, что ему всё равно, пойду я с ним или нет, и что если я остановлюсь, то он просто исчезнет в этой траве. Но я шёл за ним и уже бездумно слушал звенящих кузнечиков.

Вдруг на пути между нами и далёким домиком появился всадник. Сначала он стремительно пронёсся в нескольких сотнях метров перед нами, впрочем, нисколько не потревожив звенящей тишины. Затем, замедлив ход, повернул коня и неторопливо поскакал к нам навстречу. Но едва остановившись невдалеке от нас, тотчас метнулся в сторону и ускакал. Ещё издали я сразу увидел, что это девушка и, по-видимому, совсем юная – на ней было пёстренькое цветастое платьице, а на лошади отсутствовало седло.

Однако, как ни старался, я не смог разглядеть лица наездницы.

Заметив моё изумление, спутник очнулся от своего оцепенения, в котором, казалось, пребывал на протяжении всего пути, и проговорил:

– Это моя первая любовь. Я не успел написать её портрет. Я часто рисовал её лошадь, её платье, её ласковые руки, такие живые… Её красивые волосы.

В стороне от нас вновь проскакала юная всадница, её красивые пышные волосы развевались на ветру.