Миражи в Лялином переулке

Если бы их выделить контурным карандашом…» Надо купить карандаш и попробовать.

Пошарив в тумбочке, я наткнулась на бархатную обложку.

То, что надо. Дневник приводит мысли в порядок.

Открыв новую страницу, я написала:

30 декабря.

Ездила покупать подарки.

Встретила Варьку.

Писать о семейной ссоре не хотелось, и, вытащив шпильки, я распустила волосы. Вспомнив, как мама заплетала мне косы, я заплакала. В который раз за сегодняшний день. Однако на сей раз слёзы текли не по щекам, а по моему израненному сердцу.

Горячая волна окатила с ног до головы, и мне стало жарко. Уход Олега Александровича, его крик уже не имели значения: в этот момент я видела перед собой маму. Прямая спина, строгий взгляд, мягкий овал лица.

– Возьми себя в руки. Слабых не любят.

Мама любила эту фразу и не раз повторяла в ответ на мои стенания. В таких случаях её лицо становилось надменным. Порой мне казалось, передо мной не моя мама, а некая дама, дающая советы, как вести себя в обществе.

– Испытания и страдания спускаются свыше, – говорила она.

 – Поверь, они не случайны. Пройдя через них, человек становится мудрее.

– Разве нельзя прожить без страданий? – спрашивала я.

– Нельзя, – отвечала мама. – Благополучие развращает человека, делает его слабей.

Посмотрев в зеркало, я увидела мамины зелёные глаза. В них прятались грусть и мечтательность одновременно.

Варька права, жизнь меня согнула. Я стала скукоженной рабой.

От нечего делать я стала заплетать косички. Одну, другую… десятую.

По-моему, ничего. Издали похожа на папуаску.

Дневник лежал на тумбочке и притягивал взгляд. Хотелось описать сегодняшний день, свои переживания, раскрыть душу. Слегка поколебавшись, я подошла к шкафу и, разворошив бельё, засунула дневник под пододеяльник.

«Так будет лучше, – решила я. – Письменные откровения может позволить себе только одинокий человек».

Стоило об этом подумать, как послышался звук открывающейся двери. Моё лицо вытянулось и приняло испуганное выражение. Я опустилась на пуфик.

Олег Александрович, не раздевшись, вошёл в комнату и сказал:

– Спать будешь в большой комнате.

Увидев мои косички, сморщился и добавил:

– Глупая молодящаяся особа. В голове ни одной стоящей мысли, одна только похоть.

Глава 8

Я ?лежала без сна и смотрела на тень, бежавшую по комнате. Вот она приблизилась ко мне и прошептала в самое ухо:

– Не бойся.

– Ты кто?

– Твоя обида.

Обида шумно вздохнула и приняла реальный облик.