Уроборос. Избранное. Том 5. Повести

Он вспомнил последнюю картинку из прошлой – теперь уже прошлой, вчерашней жизни: маленькая беззащитная фигурка жены на балконе…

Поезд резко затормозил и остановился. Раздалась команда всем выстроиться на правой стороне привокзальной площади. Лейтенант торопливо пробрался вдоль вагона, спрыгнул на перрон. Он искал глазами Шехерезаду.

Вот она идёт к выходу в город. Рядом, конечно, её спутник, его собственный юный двойник. Сердце прыгало в груди так, что лейтенант боялся – вдруг проходящая мимо Шехерезада услышит этот жуткий гул.

Но она проследовала мимо – в недра подземного перехода. Лейтенант шёл за ней, изо всех сил давил в себе желание – протянуть руку и погладить блестящие волосы девушки. Через первый этаж вокзала они выбрались на площадь.

Здесь уже толпились офицеры и рядовые, подтягиваясь к правой стороне, строясь в колонну. Лейтенант глазами следил за Шехерезадой, уходящей всё дальше и дальше от него, не мог, ну просто не мог оторвать взгляда от её гибкой фигурки в сиреневом брючном костюме.

Его юный двойник обнял девушку за талию. И тут лейтенант, не понимая, как это произошло, переместился в его тело.

Лейтенант открыл глаза, увидел огромный диск луны, заглядывающий в окно. Вздохнул и сладко потянулся. Он дома – в своей спальне, но один. Жены нет – может быть, вышла на кухню. Хотя… почему он решил, что один? Женский силуэт выступил из-за шторы – тонкая гибкая девическая фигура в прозрачных восточных шелках. Танец живота… Слышны тугие звуки бубна. Нежный живой голосок что-то бормочет в ритме танца.

– Шехерезада… – всплыла ленивая мысль… – Шехерезада…

Лейтенант услышал рокот горной реки. С трудом открыл глаза, увидел то же каменное ущелье. Солнце только-только высунулось на востоке из-за рваной кромки скал. Серый джип с открытым верхом и пятнистой маскировкой на боках стоял неподалёку. На заднем сиденье брошенные друг на друга, как вещи, лежали оба рядовых. Тело Ивана всё также было привязано к столбу.

– Примешь ислам, станешь воином, – услышал лейтенант знакомый хриплый голос, но сил хватило только на то, чтобы чуть приподнять голову.

Это движение было истолковано как согласие.

– Кори! – крикнул афганец и заговорил на пушту. Его подчинённый, подойдя к столбу, стал развязывать верёвки. Это длилось так долго, словно вечность стояла за плечами тощего чёрного «духа». Когда были развязаны последние узлы, стягивавшие руки, лейтенант на долю секунды понял, что такое настоящая боль.