Чернилами добра и зла

В Эрмитаже

Скульптура, пережившая творца,

Безноса, как создателя останки

Со съеденными мышцами лица

Червями одиссеевой Итаки.

Примерю на себя его хитон.

Резец и молоток отброшу в угол,

Закончив нос эллинский надо ртом.

Они ещё летят, застыли слуги —

Рабы, что инструменты подберут.

За это время три тысячелетья

Проходят, обезносив этот труд,

И руки повисают, словно плети.

Наверно, лучше плакать над отцом,

Чем над безносым сыном-негероем.

Эллин, достаточно упасть лицом

Всего лишь раз один, как пала Троя.

А залам Эрмитажа нет конца,

И я, соцреализм не отрицая,

Иду на приступ Зимнего дворца,

Крича «Долой!» с безносыми отцами.

В авоське – даты, страны и цари.

Дырява память, но цена – смешная.

И у стола, сознания внутри,

Младенца-мысль в строку запеленаю,

Оставшись с носом.

Он рождён проткнуть

Тот холст на дверце, где был намалёван

Очаг, что сказкой грел одну страну

В созвездии Стрельца с моей Землёю.

Великие поэты-педагоги

Великие поэты-педагоги,

Поставившие руку, и вложив,

Меня не зная, пониманье слога,

Живого, но короткого, как жизнь —

Уходят.

Я читаю некрологи.

И так порой охота поскулить

О малости той площади земли,

Что ждёт…

Но за порог гоню печаль,

А белый лоб (о сорока свечах),

Чья жизнь – в немногих тысячах часов,

Свидетель строк о временности света,

Сгорев, не будет вызван, невесом,

На суд стихов безвестного поэта.

Ветер переменит

направление

Ветер переменит направление,

И собьёт дыхание у тополя.

Чтоб его заметили в селениях,

Он приметой понесётся по? полю.

Дом простынет, улица, околица,

Где навстречу мне с пустыми вёдрами

И знаменьем – давнею знакомицей —

Неудача закачает бёдрами.

Не сверну с пути – не вижу повода,

Первая, последняя ли женщина

По судьбе идёт, как будто по? воду,

Неизвестным замыслом божественным.

Тополем ли в поле, подорожником

Жизнь ценна – хорошая, плохая ли —

Как примета (нет её надёжнее)

Холода ночного бездыханного.

Вид из каюты

Каюта-колыбель.

Покой.

Рассвет.

A мир – в карандаше,

И грифель кружит за рукой,

Рождая путаную шерсть —

Покров кардиограммы гор,

Малоэтажек неглиже:

Гармони разворот тугой,

Душа в распахе на сажень.

Слюняв, укачан в полусне —

Как несмышлёныш у груди.

Я тоже теплоход и мне,

Пока есть топливо, ходить.