Чернилами добра и зла

Древнегреческий миф,

Современны литавры:

Уходите детьми

От царя-Минотавра.

И Тесей, побродив,

В настроенье неладном

Возвратился один —

Он любил Ариадну.

Волною платье

в развороте вальса

Волною платье в развороте вальса

Бьёт в камни стен.

И плещется молва

На вечере, что Вальсовым назвался,

Где пенятся прибоем кружева.

Движение воды, как вольных складок

Морского шёлка.

Ты отстранена

И так близка…

Мы в перекрестье взглядов,

Которыми расстреливают нас

Под шелест листьев в съеденной помаде.

Всей силой струн шопенится квинтет,

А я – как будто в танце с водопадом

Публично, тайно, явно, тет-а-тет.

Крещендо предфинальное вращает

Всю землю, и над нею вальс – как власть,

А хриплый смех накаркавшихся чаек

Царапнет лишь, не причиняя зла.

Вопрос о смысле

Он стар и еле держится в седле,

И ветер заметает след копыт

Из персов к иудеям и во греки,

Где давний спор троих навеселе —

Платона с Аристотелем кипит,

А Эпикур льёт критское под веки.

Где приклонит он голову?

Нигде.

Всю мудрость мира тащит зa спиной,

За нею – земли и тысячелетья.

Но распознав вопрос по бороде,

Беднягу на пускают на постой,

Дабы не слышать полудетский лепет.

Уже и разговор о нём смешон,

Не принято всерьёз упоминать,

Ну разве что в сравненье с Агасфером.

Философ, дню налив на посошок,

Допьёт бутылку белую до дна

И полетит душой в иные сферы.

И жизнь, вися на вечном волоске,

Смеётся, зная, как она хрупка,

Не то чтобы бессмысленна, а просто

Намного поумнела и в цветке,

В ребёнке со стаканом молока

Не видит смысла задавать вопросы.

Вор

Не жди меня к полуночи, кровать,

Я снова отправляюсь воровать.

Опять ты не провиснешь подо мной,

Подавлена и попрана спиной —

Плащом широким скрытая, она

С ногами и начинкой капюшона,

И сердцем, что с рождения бессонно,

Едва стемнеет и взойдёт луна,

Мелькнёт в проёме тёмного окна

Недорогой квартиры-распашонки.

Над городом роскошной нищеты,

Где светятся рекламные щиты

Под чёрными квадратами око?н,

В ночи не выходящих на балкон,

Я пролечу, невидим, нелюдим,

Чтоб зависть не разбередить в прохожих,

Ползущих, пьяных, поступью похожих

На тех ужей асфальта посреди,

Чьи головы затоплены, поди,

Желанием сменить пижамой кожу.