Матильда танцует для N…

Как она мила! Милая Аликс! Каждый вечер он любовался ею, воображая рядом с собой, мысленно вызывая в Петербург из ее далекого нежного и непонятного мира, казавшегося ему таким особенным и важным (гораздо интереснее и важнее чем его собственный). Ему представлялось, что она ведет какую-то свою блестящую и возвышенную жизнь, абсолютно непохожую на ту грубоватую простую действительность в какой существовал теперь он сам. И почему-то чаще всего он представлял ее на садовой скамье – вот она склонилась над книгой, машинально смахивает нежными пальчиками букашку с нагретой солнцем страницы…

Может быть потому что Николай Александрович давно не видался с Аликс, она не оживала, не напоминала о себе ощущениями, звуками, красками, предпочитая оставаться идеальной и бесплотной фотографической моделью.

И по-прежнему она была самым притягательным на свете женским существом.

– «Не просто мила! – Un bijou![14 - прелесть (франц.)] Красавица, ослепительная красавица!» Повзрослев, стала еще красивее…

С рассеянной нежностью он гладил фотографическое изображение.

…Тогда, во второй ее приезд в Петербург, он совсем потерял голову —настолько, что вскоре после отъезда принцессы попробовал было завести с отцом осторожный разговор о давнишней своей мечте жениться на Аликс Гессенской.

Государь внимательно выслушал, внимательно взглянул – и тут же свел начатый разговор к шутке, заметив, между прочим, что опасается гнева королевы Виктории (бабушки Гранни, как называли ее родственники).

– «Боюсь, Гранни не одобрит, коли стану сватать в Россию еще и вторую ее внучку – говорят из всех самую любимую. Послушай, Ники, эта девочка еще слишком молода, – да и тебе только двадцать минуло. Ты юн, мой друг, неискушен. Да ты и не видал никого кроме нее. А между тем в Европе помимо Гессенских есть и другие принцессы. На Дармштадте свет клином не сошелся», – царь коротко усмехнулся. (Он намекал на женитьбу великого князя Сергея Александровича на Элле, старшей сестре Аликс).

Так, в сущности, ничем закончился тот важный для Ники разговор.

Николай Александрович вздохнул, разглядывая снимок. Бесконечно влекла его к себе эта девушка с печальными светлыми глазами. Именно такой должна быть его любимая женщина… его жена. Звонкое как весенняя капель имя – и как же приятно повторять: Аликс, Аликс… И он уже так привык к ней фотографической, что ему было трудно представить, что где-то ходит, смеется и разговаривает настоящая живая Аликс.