Арзамасский ужас

«Это знаменитое и загадочное событие в жизни писателя – не просто внезапный приступ сильнейшей депрессии, но некая непредвиденная встреча со смертью, со злом – получила название „арзамасского ужаса“ … не сразу, но неуклонно, – он отрёкся от любви, от близких, от основ мира… Занятый духовными исканиями, к концу жизни он не нашёл ничего, кроме горстки банальностей – вариант раннего христианства…» (Т. Толстая «Квадрат»).

Данное происшествие настолько загадочно, что даёт повод для самого разнообразного толкования.

Разве нужен более явный божий знак, указывающий писателю истинный путь, где накопительство и приумножение доходов неприемлемы? Так или приблизительно так можно рассуждать с религиозных позиций. В ту ночь писатель упал на колени и стал молиться, чего давно уже не делал.

Есть и мистическая деталь. Толстой прожил 82 года, и в 1869 году, когда произошло это событие, ему был 41 год. Оно как бы разделило его жизненный путь ровно пополам: на два периода жизни, которые, как считается, различаются мировоззрением, самим жизненным укладом, «тональностью» произведений.

Что же случилось тогда в этой небольшой арзамасской гостинице, если отбросить мистическую муть и версию «вмешательства» небес? Сильнейший приступ депрессии? Паническая атака? Нервный срыв? Даже поверхностное сравнение симптомов данных болезней с теми ощущениями, которые описывает Толстой, дает возможность предположить синдром неврологического расстройства.

Если это так, то возникает следующий вопрос.

Что послужило причиной приступа? Эмоциональное состояние, нарушение душевного или физического здоровья писателя?

Кажется, что Толстой к этому времени вполне счастлив: он получил всемирную известность, женат на любимой женщине, у него благополучная семья… Проблемы в семье, как известно, возникнут позже. Вряд ли можно предположить, что Толстым овладела «горечь достигнутой цели» («Мейхью») после того, как его имя прогремело на весь мир.

Сейчас лишь можно предполагать, что творилось в душе писателя, и как это отражалось на его здоровье.

Вся атмосфера, связанная с поездкой, не обнаруживает деталей, свидетельствующих о депрессии. Болтая и смеясь, барин и слуга (молодой и веселый парень) ехали в дорожной карете… Правда, к тому моменту Толстой уже лечился один раз от депрессии кумысолечением (модное в то время лечение, где потребление пищи постепенно замещалось кумысом, дающее, надо полагать, общий оздоровительный эффект, как и любая диета).