Путь к созиданию

Вот оно убежище Бога войны!

– Поищем доспехи Марса?

Билли отговорил от авантюры.

– День на исходе, и давление резко падает – как бы чего не было.

«Как бы чего» обрушилось на окрестности сразу после захода солнца. Мы лежали в нашей уютной космической кроватке, и Люба рисовала пальчиком круги на моей груди. За бортом бились и стонали местные стихии.

– Гладышев, ты привык всё одушевлять – надели интеллектом сей торнадо.

– Его зовут Ипполит.

– Как, как?

– Бог солнца похитил его дочь, Розовую Бурю, и умчал на золотой колеснице.

Старый великан рванулся вдогон. Уже много столетий кружат они по планете и никак не могут пересечься. Невдомек разгневанному Ипполиту, что Бог солнца не по своей воле колесит по небосводу и день за днём повторяет пройденный путь. Старому торнадо подождать бы на месте, и уже утром в его лапы въедет сама золотая колесница с похищенной дочерью.

Будто в ответ на мои слова за бортом стихло.

– Ой, – Люба притиснулась ко мне. – Ипполит подслушал и утром украдёт солнце.

– Не бойся, дорогая. Утром Ипполит увидит дочь в объятиях Бога солнца, обрадуется её счастливой улыбке и простит похитителя.

Утро после бури выше всяких похвал. Розовые облака мазками талантливого художника набросаны на выцветший небосклон. Бледный диск светила, взгляд которого выдерживал невооружённый глаз, не спеша поднимался над горизонтом. Окрестность преобразилась. Опалённое и потрескавшееся глиняное плато засыпал белый песок. Засыпал и утрамбовал до эмалированного блеска.

– Спасибо, Ипполит, – сложив руки крестом на груди, мавром поклонился на люк-трапе. – Вижу, мир в семье восстановлен.

– Ты с кем? – Люба из флаера.

– Выходи – познакомлю. Песок и солнце, день чудесный, ещё ты дремлешь, друг прелестный?

Друг прелестный выпорхнул из «тарелки», не касаясь трапа, и понесся над белоснежным плато.

– Гладышев, догоняй!

– Прости её, Ипполит, она женщина. Ты знаешь, что такое женщина?

Старый торнадо, конечно, знал, но молчал.

На его плече почивала любимая дочь.

Люба обозревала окрестность с высоты.

– Какая угрюмая безвкусица. Гладышев, что ты хочешь найти на Марсе?

– Разум. Ведь ты Хранитель Всемирного Разума – стало быть, и местного.

– Где, где ты его видишь? – Люба раскинула руки в полёте. – Бесплодная, заражённая равнина – здесь не может быть жизни.

– Когда-то была.

Налетавшись, Люба присела на ступень трапа.

– Скукотища.