Поезд вне расписания

Как-никак шестой год ошиваюсь тут. Московское время… Недаром же по совету поэта Юрия Кузнецова не смотрю телевизор и не читаю газет. Ну, за редким исключением. Скажем, «Завтра». Иногда – «Литературную Россию». И то «одним глазом». А ко всему смотрел бы еще «ящик» да читал что-нибудь вроде «Московского комсомольца» – давно лежал бы с инфарктом, а то и в ящике. Уже без кавычек.

Итак, живу в Москве. Закончил ВЛК. Было дело после учебы на кypcax, не сдав по глупости выпускных экзаменов, вернулся на родные берега.

Пошатался по Пинску, попил (с избытком) дерьмового вина, и…

Тянет белокаменная, ох, как тянет к себе хлебнувших однажды из ее до одури хмельной чаши!.. Приехал. Поселил знакомый в коммуналку. Пошел на старое место: сторожем в храм Благовещения Пресвятой Богородицы, что в Петровском парке. Попал я туда, казалось бы, совершенно случайно в конце сентября 1994 года, на втором году учебы на ВЛК. Нужда заставила искать работу. И повел меня туда сокурсник, ростовский поэт Бажен Петухов.

Сам он покрутился сторожем здесь месяца два, не выдержал. Поначалу и я мучился. Ой, как мучительно долго тянулись для меня первые сутки дежурств, как томился я, как рвался скорей за ограду, в общагу…

Кстати, первое стихотворение, что я написал в Москве, называлось «Ветер». И заканчивалось оно так:

Я слыл непутевым, отчаянным,

От жен уходил и детей,

Мол, что мне?! Да вот же нечаянно —

Церквушка. И стал у дверей…

Было это написано ровно за год до моего прихода в храм Благовещения, 5 октября 1993 года.

А еще, приехав в январе 1995 года домой на каникулы, как-то среди ночи (помню, зачитался) решил я разглядеть. что же за икона висит в моей комнате. Каково же было мое удивление, когда подошел поближе и разглядел: именно икона Благовещения Пресвятой Богородицы висела в углу моей комнаты. Хотя икон в моей квартире было всегда много – мать глубоко верующий человек. У меня же в комнате висела всего одна – Благовещения Пресвятой Богородицы.

Утром спросил у матери, как давно висит эта икона в моей комнате. «Всегда висела», – ответила мать. А жил я в этой квартире, точнее – был прописан, уже 14 лет…

Что интересно, если на первые дежурства ехал я, без преувеличения, как на каторгу, то потом, после учебы на ВЛК живя уже самостоятельно в Москве, намаявшись в ее несусветной сутолоке, я спешил (и спешу) в храм, как спешат в родной дом.