О лягушках

Через десять дней хомяк, поставлявший Винне материал для рукоделия, которым она худо-бедно кормилась, заявил, что уплывает куда подальше от этой проклятой местности, да и другие поставщики больше в Море не плавают, ибо колдун Алдур с замка Зарья совсем очумел и требует платить речную пошлину, а как выходить в Море, не платя пошлины, не разъясняет.

– Говорят также, – заявил хомяк, жуя лепешки и запивая чайком, – что марский колдун нашего колдуна знатно потрепал на позапрошлой неделе, да еще назвал кнутым хряпиком его прадеда – который, бишь, в землю Телля первым пришел и замок на горе Зарья построил, – так вот, наш колдун, говорят, от злости поседел и тотчас засел у себя в стенах, да зелья днями и ночами варит…

– Опять марского колдуна на бой вызовет? – озабоченно протянула Винна, она напряженно думала, что теперь делать, и было совсем не до колдовских побоищ.

– Да, видать, – хитро подмигнул хомяк, засовывая за щеки лепешки про запас, – скоро опять буянить начнут, да пакостить над мирным населением.

Винна и хомяк пришли к выводу, что при таких условиях житья от колдуна будет никакого, ибо колдун, одержимый государственными преобразованиями в виде установления речных пошлин, – это беда пакостная, но привычная, а вот колдун-государственник с манией падать на деревенские хаты в материальной форме стрекозуба – это уже, как бы сказать, никуда и вовсе не годится.

– И чего ему не сидится, – заключил хомяк, щедро одаривая Винну последними нитками и шерстью, что завалялись у него в лодке (чего уж там, ничего с тебя не возьму, раз такое дело), – марский колдун ему опять наваляет, как пятьдесят лет назад, когда еще дамбу енту порушили… Мой кузен Хрык сказывал, что на Малье девки рыбьи хвосты отрастили в пол-аршина, такие прямо невесты сделались… хмы-хмы…

Хомяк предался воспоминаниям, а Винна тем временем отнесла в сарай полученные от хомяка запасы и начала усиленно думать.

Собрание на Козьем острове шумело, волновалось, но все без какого-либо приемлемого решения.