О лягушках

Далее Винна узнала, по порядку, всю родословную деда и бабки, количество скотины у треклятого шурина, который на столетие деда даже не подумал преподнести ему в подарок теленка, а также перечень имущества и порядок его приобретения всеми известными пращурами деда и некоторыми из пращуров бабки (на что бабка подала голос с самого берега, но эту часть рассказа мы опустим), и уж потом, как бы между прочим, когда взошла Вторая луна и бабка в обнимку с Корью уже мерно похрапывала в ближайшем гамаке, дед рассказал о Колдуне из местности Зарья, что в земле Телля ближе всего расположена к Морю.

– Сидит, проклятый змей, в своем замке ужо двести лет, варит зелья да порчу насылает, да ураганы, да ливни, да болезни всякие на округу, – нахваливал своего колдуна дед, – страшнее его никого в земле Телля нет, да и, поди, и земле Мара, и в горах Тимбльдока, да и на всем белом свете.

– Коли такой злой, что же другого не найдете, – недоумевала Винна, кутаясь в плед, – ежели непотребства такие творит?

Дед замялся, закряхтел, посмотрел искоса на бабку и продолжал уже потише.

Винна, конечно, заметила, что бабка в тот же миг проснулась и даже приоткрыла один глаз, но не стала мешать подслушивать, ибо сама знала за собой такую слабость.

– Да коли… – дед почесал затылок, – да, дык, без колдуна-то совсем плохо, этак, графья какого-нибудь над нами сразу поставят, тот сразу побоища задумает, да на соседей пойдет, да и соседи на нас… а к колдуну во владения никто не сунется, – страшно, дык. А ентот, хоть и змей, так ведь без колдуна-то, ох, как и плохо.

Устав от загадочной и противоречивой деревенской души, Винна предложила поскорее закончить историю рассказом о последних несчастьях, обрушенных на деревенских жителей злобным колдуном, и пойти спать.

Дед одобрительно закивал и продолжил. К Третьей луне Винна, наконец узнала, что пятого дня над деревней распалилось оранжевыми всполохами небо, завертело деревья ураганом, и прямиком над дедовской усадебкой разверзлась синяя туча, из которой вылетели красный дракон о шести хвостах (почему шести, дед? – видно, Винна, седьмой ужо откусили) и белый стрекозуб с четырьмя лапами и птичьей головой.

Сие разноцветное действо сопровождалось раскатами грома, молниями и дикими криками противников, то и дело хватавших друг друга за глотки, хвосты, крылья и прочие части тела, – дед не стал уточнять, – отчего все деревенские разбежались прочь по окрестным холмам, откуда смотреть было безопаснее и познавательнее.