Сказки для всех

Куда бы взгляд мой ни упал, на чтобы глаза мои ни смотрели, везде, так же как и дома, в краях родных моих, красота живет. И в зверях лесных, и в цветах полевых, и в легких облаках, что несутся над нами. И в людях встречных!

Куда бы я ни пришел – везде торжество творения. Вот и терем, что привлек меня своим видом чудным, звал меня к себе, звал!

Ну, что мне про зло сказать? Есть ли оно? И где оно может прятаться? Видел зло. Долго думу думал. У ветра спрашивал совета. У солнца спрашивал, у звезд, у полей и рек.

А потом совершенно отчетливо понял, что зло в нас. И родится оно в нас от того, что думаем много о себе. Не о брате думаем своём, не о звере лесном да домашнем, а о себе. А победить зло в себе думаю что можно. Нет такого на земле, что победить нельзя! Добро – оно и в сказках торжествует! Значит посему выходит: добро есть любовь ко всему и ко всем! А зло есть думы о себе, да о мошне своей.

И Савва Кузьмич вновь поклонился лисице:

– Вот тебе, сестрица, и ответ на твой вопрос! Коли не верен ответ мой, не обессудь.

– Ну что ж, добрый молодец, благодарю тебя за удивительную твою сказку! – и ударилась лисица оземь, в тот же миг стала она девицей Акулиной Саввишной.

И возник за ней терем высокий резной.

Подивился Савва Кузьмич превращению этому. Но вида не подал. Что ж, все мы меняем вид свой. И в звере лесном человек может скрываться. Да и в человеке может зверь скрываться.

Повела его Акулина Саввишна в терем высокий. Поведала ему о жизни своей лесной. Показала красоты земные! Видать, верен был ответ молодца на её вопрос.

С тех пор, ой, давних-давних пор, живут в лесных весях и далях, на берегах обрывистой и полноводной реки добрый молодец и краса-девица. Живут, помогают людям, вдруг в края их далекие забредающим, разглядеть красоты земные, да добро и чудо, что живут в каждом творении.

Громадьё

– Боже ж ты мой! До чего хорошо в деревне! – думал я, засыпая на сеновале у бабули в деревне.

Я проснулся от щекотания. – Ох ты, – вспомнил я тут же, что сплю на сене, и что, должно быть, травина забралась под рубаху и щекотит меня.

Я приоткрыл глаз. Руками было двигать неохота. Только-только начало светать. Даже петухи пропели лишь раз.

Но, приоткрыв глаза, я тут же распахнул их широко.