Доморощенные юмористические рассказы

Мало того, через некоторое время стали сначала тихо петь песни, но после каждого очередного тоста – все громче и громче! Потом уже во всю мощь, кто кого перекричит. Пели хотя и громко, зато невпопад и с большой фальшью. Публика стала возмущаться и уже не просила, а требовала, чтобы они прекратили это безобразие. Самый маленький из них наклонился к самой требовательной даме, показал ей кукиш и типичным пьяным голосом:

– Во-о-о та-а-абе! – и ткнул этим кукишем ей прямо в лицо.

Та в долгу не осталась и шлепнула его сумкой по голове.

– А-а-а, та-а-а-к! Я ща-а-ас табе, – возмутился мужичок таким «хамско-наглым» поведением женщины и хотел уже было к ней добраться по-настоящему! Его схватили за руки друзья-собутыльники и не дали ему сделать это самое «ща-а-ас».

Пользуясь безоружностью мужичка, по голове его стукнули еще несколько женщин, и даже старичок. Завязалась потасовка: кто кричал, кто упрекал, кто успокаивал, кто пытался пристыдить.

Петрович с высоты своего начальственного положения, сначала созерцал происходящее, но, когда пошла потасовка, вмешался и громким голосом сказал:

– Как же вам не совестно! Все вместе работаем, а так себя ведёте! Прекратить! Я сказал – прекратить! Пре-кра-тить, я сказал! Будет такой балаган – вообще поверну автобус обратно! А тебя Жуков, я лишу премии за это месяц, понял? За нарушение общественного порядка!

– Да? Лишишь премии? Как бы ни так! Я как расскажу всё, что знаю про тебя, так ты сам не то, что премии лишишься… – парировал Жуков, тот самый маленький мужичок.

Сказанные Жуковым слова как будто раскрыли всем глаза на истинного Петровича, главного технолога. Петрович в долгу не остался:

– Расскажи, расскажи… Посмотрим, посмотрим… Расскажет он… Было бы о чем рассказывать. Я сам о вашей святой троице в понедельник такое расскажу…

Но угрозы Жукову сразу успокоили всех: и дебоширов, принявших участие в потасовке, и тех, кто только что и делал, как стыдливо наблюдал за происходящим. Сложилась обстановка как будто в ожидании чего-то сверхстрашного и неизбежного.

Все притихли. Троица выпила в очередной раз. Тост был очень простой: «По последней!» А по «последней» потому, что уже всё выпили. И очень удивились:

– Как всё? Не может быть! Только ж начали!

– Как, не может быть. У меня в сумке пять пустых.

– Не выбрасывай их. Пригодятся ещё, возможно. Правда?

– Правда-то, правда. Только жаль, что больше нету.

Никому уже не спалось и не дремалось.