Розалинда. Морские рассказы

 – Юрий Никитич просил вас приехать…

– Что случилось? Почему сам не звонит?

– Заболел немного…

– Как заболел? Говорят, у вас дизентерия!

– Не… его побили маленько.

– А-а-а! Опять надрался! Нашёл приключений на свою ж…!

– Что ему передать? – спрашиваю.

– Пусть даже не мечтает! – зло ответила женщина. – Никуда ехать я не собираюсь!

Длинные гудки…

Я пересказал наш разговор Никитичу.

– Приедет, – просипел он и махнул ослабевшей рукой.

Вера Петровна приехала вечером. С собой притащила две туго набитые авоськи.

В панике женщина бросилась к капитану.

– Как бы на себя руки не наложил, – забеспокоился мастер. С головой у него не в порядке. Потом успокоил: – Не переживайте, вы красивая женщина, найдёте себе другого…

После долгих поисков начальника обнаружили в прачечной. Из-за стиральной машины торчала скрюченная забинтованная нога.

Поздно вечером мы двинулись из Находки во Владивосток. Я передал отходные радиограммы и даже вздремнул в кресле. В радиорубку дважды заходил Вагнер.

– Спишь? – спрашивал он.

– Сплю, – нагло отвечал я, не поворачивая головы.

Моё вахтенное время ещё не началось.

На рейде Владивостока к нам подвалил катер и из него высадилась многочисленная толпа: важные чиновники из пароходства, радостные подруги и жёны моряков, а также три партийных работника при шляпах и галстуках.

Дело в том, что на судне нашлась добрая душа и накатала «телегу» в партком пароходства о художествах капитана в течение рейса. А грехов за ним водилось немало.

Партийные товарищи представились, сухо поздоровались с капитаном и начали беседовать наедине с членами экипажа. Под интервью первыми попали женщины.

В радиорубку позвонил капитан:

– Зайдите ко мне. – сказал он.

Я зашёл. Мастер взял со стола лист бумаги и протянул мне. Это была моя характеристика.

– Вас спасло, только то, что вы любите свою профессию, – напыщенно сказал кэп.

Я не поблагодарил его и вышел не прощаясь.

Мне было известно, что спасло опального Маркони. Капитан забоялся партийных разборок. Зачем ему лишний враг? Ведь радисты знают всё о всех и больше всех.

В приподнятом настроении я шагал к проходной. Я попрощался с «Либертосом», в последний раз поговорил с аппаратурой и выключил главный рубильник.