Годы чудесные

– Садись, тупица, «два».

Этих двоек я нахватал….

Екатерина Степановна вызывает в школу маму, пальцем в меня тычет:

– Первый кандидат на второй год.

– Что ж ему не хватает? – мама горько сетует. – Старшая сестра ударница.

– Тупой потому что.

Дома пересказала разговор с учителем отцу. Тот:

– Не верю. Ни одному слову не верю.

– Ну, так сходи и разберись.

– Нет, в такие дела я не суюсь.

И мне:

– Тебе жить, сынок, ты и учись.

Я напрягался, письменные работы все делал, но отвечать у доски до смерти боялся.

Школа стала полигоном нашего соперничества с сестрой. Люся успевала по всем предметам, её хвалили учителя, а я у Катьки Невеликой балбес балбесом был – с двойки на тройку перебивался и с трудом переходил в следующий класс.

«Рахитик!» – кривила губы сестра, суммируя мои умственные способности с физическими данными. Мама рукой махнула – непутёвый. Отец терпеливо ждал, когда же во мне взыграет агарковский характер, и покажу я свои истинные способности.

И вот однажды мой интеллект проснулся. Тому, наверное, дружба с сестрой и братом Шиляевыми способствовала. Я не только стал получать хорошие оценки, но обнаружил вдруг удовольствие в самом процессе познания. Учебники обычно покупали в августе, а к началу учебного года в них не оставалось ни одной незнакомой для меня страницы. И в моих и Люсиных.

– Ты что, паршивец, делаешь! – возмущалась сестра, обнаружив подвёрнутый уголок страницы (так я отмечал рубеж прочитанного) в своём новеньком учебнике.

На планшете успеваемости в четвёртом классе я пересел с черепахи на паровоз. Радуясь успеху, шёл спиной к Бугру и напевал:

– Наш паровоз вперёд лети, в коммуне остановка….

Останавливает «императрица»:

– Куда, Агарков?

– На почту, письмо брату отослать (Саня Саблин служил в армии, и мы переписывались).

– Давай сюда и возвращайся – я сама в ящик опущу.

На следующий день…. Была зловещей её ухмылка. Стальная линейка кусачей щукой извивалась в жилистой руке.

– Ты думаешь, я такое письмо отправлю в Советскую армию? Как ты меня там называл? «Учихалкой»?! Бью я вас?! Ты ещё не знаешь, как это будет, если я начну вас бить.

Линейка со свистом рассекла воздух и вспорола обложку «Родной речи».

– Сядь и не вздумай меня провоцировать – сегодня я не в духе.