Листы картона

С каждым из них мальчик обязан был подружиться в течение нескольких секунд – это же так просто: подошел, заговорил, показал, какие куличики умеешь лепить из песка – и ты душа компании.

Легкая на подъем Ирина до сих пор не желала признавать, что сыну трудно общаться со сверстниками, хотя это стало одной из причин, по которой ей пришлось забрать его из садика. «Он ни с кем не заговаривает, а когда обращаются к нему, отвечает односложно. Если его обижают, прячется в углу и считает до тринадцати, – тревожно сообщила Ирине воспитатель и шепотом добавила: – Вам не кажется, что это… странно?».

При слове «друзья» Тихон разревелся, да так жалобно и горько, что даже Алина предложила подруге:

– Оставь ребенка в покое, пусть будет рядом, зато под твоим присмотром.

– Я отсюда все отлично вижу, а ему надо учиться ладить с другими детьми, – отрезала Ирина.

Тихон не перестал всхлипывать, и она, закатив глаза, начала монотонно приговаривать: «Один. Два. Три. Четы-ыре…».

Гнев обычно утихал на счет «тринадцать».

Умные книжки по психологии, прочитанные ею в кратком содержании, но с большой гордостью, учили Ирину считать до десяти, прежде чем срываться, но вот десяти всегда оказывалось мало. Иногда, правда, добравшись до тринадцати, Ирина не успокаивалась, а раздражалась еще больше и могла шлепнуть Тихона по попе. Зная об этом, сын чутко следил за настроением матери.

В этот раз, уяснив себе, что она разозлилась не на шутку, мальчик снова бросил на нее тоскливый взгляд и покорно шагнул к песочнице, к враждебному миру.

Песку, видимо, полагалось быть желтым, особенно в восприятии ребенка (известно же, что дети видят и рисуют мир более ярким, чем он есть), но Тихон на его счет не обманывался: песок был грязно-серым, как пепел, противнее не бывает. Это делало участь Тихона еще более печальной.

– Привет, – пропищал он.

Возившиеся в песочнице малыши не обращали на него никакого внимания – как раз в этот момент они начали спорить о форме «куличиков», и это было, конечно, куда интереснее, чем знакомиться с каким-то маменькиным сынком.

У которого к тому же нет с собой игрушек.

– Мальчик, ты кто? – заметив его, важно спросила малышка лет пяти с двумя косичками, одетая в жизнерадостный желтый сарафан. Тихон улыбнулся ей.

– Меня зо… – начал он, но внезапно получил удар детской лопаткой.

Спор игравших позади ребят достиг апогея, один из них собрался решить вопрос силой и, размахиваясь, случайно попал в Тихона.