Лиловый рай. Роман. Том первый

Инесита уже знала от служанок, что Гонсало привёл в дом маленького гринго, но решила отложить разговор с мужем на более позднее время и с нетерпением ожидала, когда он усядется на диван перед телевизором.

– Пресвятая Дева, может, тебе известно? Скажи мне, Гонсалито когда-нибудь пристроит своё пузо на диван, чтобы я могла с ним поговорить? – явно рассчитывая на то, что он услышит, громко сказала она.

В любой другой день язвительный вопрос Инес вызвал бы ответную реплику Гонсало, и, скорее всего, они бы обязательно поругались, поскольку Гонсало реагировал на реплики жены мгновенно и при любых обстоятельствах.

Напряжённо вытянув сильную шею туда, где сидел у экрана Гонсало, Инес довольно долго ждала ответа, но вместо него услышала лишь прерываемый бытовым звуковым фоном храп и, не веря своим ушам, решительно прошла по коридору и заглянула в зал, где увидела откинувшегося на диванный валик супруга.

Гонсало сладко спал. Из полуоткрытого рта стекала на плохо выбритую щёку тонкая струйка слюны.

«Чего это с ним? – удивилась Инес. – Дрыхнет, и даже не ответил мне. Видать, мальчонка голову ему забил совсем. Хотя чего уж забивать туда, где ничего не осталось? Всё ведь пропил, адов сын!»

Она схватила было трубку мобильника, чтобы позвонить дочери, жившей в Сальтильо со своим никчёмным мужем-нытиком и толстячком Эусебио, но передумала.

«Успею», – подумала Инес и направилась на задний двор, чтобы в очередной раз разнести в пух и прах бездельничающего по своей привычке Хесуса и заодно узнать что-нибудь новое о том, что делает Тереса с найдёнышем.

А Майкл скинул с себя одежду и сандалии и, оставшись в свободно болтавшихся трусах, залез в кровать и заснул, наверное, самым крепким сном в своей жизни.

«Я думала, ты совсем другой. Я думала, ты будешь такой… живой… такой… толстенький малыш, с большими блестящими глазами и загнутыми кверху густыми ресницами. С пухлыми щёчками и такими же пухлыми кулачками, смуглый и добродушный, с ямочкой на подбородке. Как Игнасио, сосед из моего детства, помнишь? Где он, жив ли? Что это я? О ком говорю? Какой Игнасио, будь он неладен?! Прости, Пресвятая Дева, рабу твою Тересу Кастилья.