Лиловый рай. Роман. Том первый

Майка и штаны Майклу оказались малы в росте, а обувь, наоборот, велика. Но выхода не было, и Тересе пришлось довольствоваться тем, что нашлось.

Вскоре он предстал перед женщинами чисто вымытый и одетый в короткие тёмные штаны и выцветшую от времени и частых и жестоких стирок майку. На худых ногах болтались явно большие, то ли мальчиковые, то ли девчоночьи сандалии из дешёвой резины, успевшие подсохнуть тёмные кудрявые волосы засияли выгоревшими на солнце и от этого приобретшими все цвета золота прядями, лицо светилось загорелой, но явно очень белой от природы кожей.

«И что теперь?» – будто спрашивал он.

Тереса и Сэльма не обратили внимания на посланный им знак, а продолжали любоваться найдёнышем.

Худоба не могла скрыть природной гибкости идеального по пропорциям тела, длинные ноги были безупречны по форме, а измождённое и усталое, со стёртыми от тяжёлой бродяжьей жизни чертами лицо дышало умиротворённостью и почти отрешённым спокойствием, свойственным скорее скульптурам, нежели живым людям, хотя, стоило Майклу улыбнуться или нахмуриться, впечатление скульптурной отрешённости тут же исчезало.

Исчезло, видимо, и на этот раз, потому что Тереса очнулась и со словами: «Ну всё, хватит, пошли со мной, Мигелито, надо поесть!» – направилась к выходу.

Майкл не совсем понял её, но интонация, с которой эта высокая красивая женщина произнесла фразу по-испански, была яснее слов.

Он протянул ей руку, и через выкрашенный потемневшей от времени белой краской коридор они прошли на кухню, где уже ожидал накрытый стол.

III

Майкл пощипал хлеба, вновь выпил изрядное количество воды, быстро вытер руки салфеткой и, встав из-за стола, немного небрежно, но не из-за отсутствия воспитания, а явно по привычке кивнул в знак благодарности.

– И это всё? Э-э нет, малыш, так не пойдёт, надо поесть как следует, и ты это сделаешь, клянусь Пресвятой Девой! – изумлённо выдохнула Тереса.

Поняв, что придётся подчиниться, Майкл вернулся на место, взял столовую ложку и под грозным взглядом Тересы начал есть, но уже после трёх ложек густого жирного супа почувствовал сильную тошноту и, еле успев отбросить ложку, выскочил из-за стола и выбежал во двор.