Лиловый рай. Роман. Том первый

VI

Маленький город из тех, что никак не названы на картах, настоящее захолустье, испытавшее уже пароксизмы цивилизации в виде Интернета, спутниковых тарелок и торгующих фальшивыми брендами бутиков, встретил их жарой, смесью запахов жареного мяса и табачного дыма, лаем собак, обшарпанными замусоренными кварталами и отсутствием малейших признаков хоть какой-то дури.

Отсутствие дури имело конкретную причину: буквально накануне их приезда в городе прошли выборы и начальник полиции заблаговременно позаботился о том, чтобы городские драгдилеры и обслуживавшие их шестёрки не мелькали перед глазами наблюдателей, приехавших сюда из-за случившегося накануне выборов скандала, связанного с якобы внезапной гибелью в тюрьме местного правдолюба по фамилии Наррачес.

Дальнейшее запомнилось Майклу как сплошной кошмар. С едой были проблемы, поскольку её надо было покупать, денег не осталось вовсе, а есть и, главное, пить уже хотелось даже ему.

Мать ударила его, когда, не выдержав обрушившихся испытаний, он заревел в голос.

– Да заткнись ты, чёртов сукин сын! – крикнула она следом, и, не глядя в его сторону, пошла вперёд.

Не переставая плакать и потирая на ходу ноющую от удара голову, он побежал за ней.

Они продержались так два дня. Спали где придётся, прятались от полиции, просто сидели часами на корточках подле индейских торговок, прямо с земли торговавших своим нехитрым товаром.

Мать молчала, дрожала мелкой зябкой дрожью, безуспешно пыталась накрыть себя выуженными из рюкзака тряпками. По её лбу катились крупные капли пота, лицо морщилось так, будто она испытывала постоянную боль, ночами она стонала и скрежетала зубами, и Майкл просил её не шуметь, поскольку боялся, что придёт полиция и заберёт их в страшную мексиканскую тюрьму, которой мать всегда пугала его, если он вдруг не слушался или капризничал.

– Вот сдам тебя в мексиканскую тюрьму, и ты там пропадёшь, – равнодушно говорила она, и Майкл сразу же затихал.

Дон Паоло

Ты впервые вспомнил о нём, когда тебе исполнилось десять. Дон Паоло посадил тебя в кресло с широкими боковыми крыльями, и ты локтями чувствовал холод блестящей кожаной обивки.