Пять сказок о пугалах

Пугалам вообще повезло, что рядом с их сараем кто-то организовал импровизированную свалку, где порой находились весьма ценные вещи, которыми можно было обустроить быт в их жилище.

– Думаю, в чем-то мы даже лучше людей, – говорил Пустая Голова чуть позже, когда освоился, – например, мы не можем замерзнуть и нам не требуется теплая одежда. Достаточно и этой, чтобы прикрыть что-нибудь постыдное.

– Ну знаешь, – говорила Глаза-Бусины, – ты еще даже толком жить не начал, а уже считаешь себя лучше всех.

– Не лучше всех, но и не хуже, – заметил в ответ Пустая Голова, – я всего лишь не преклоняюсь перед людьми и не считаю возможным подглядывать в окна, – он немного помедлил, словно размышляя, стоит ли говорить дальше или нет, но все-таки добавил, – и уж конечно, не стал бы влюбляться в человеческих девочек.

В окно той девочки, что назвала Старую Шляпу красивым, тот не мог заглянуть, так как она жила на втором этаже и это добавляло ей загадочности.

– Это потому, что она ходит в школу, а не на работу, – говорил Черное Крыло, – дети слишком глупые, чтобы менять свое время на цветные деньги. В школе их научат всему необходимому и уже потом отправят работать.

– Может быть и мне пойти в эту школу? – рассуждал Старая Шляпа, – пусть и меня научат.

– Ох… – вздыхал ворон, – нечего тебе делать в школе. Да и не пустят тебя туда.

И Старая Шляпа просто каждый день ждал девочку на улице, всякий раз якобы случайно попадаясь ей на глаза.

– А вон, смотри, пугало, – сказала девочка своей сестре на третий раз, показав пальцем, – круто, правда?

И помахала Старой Шляпе рукой.

Старая Шляпа помахал ей в ответ.

Сестре он оказался неинтересен. Она как раз рассказывала о том, что мама не слушает ее или что-то вроде того, и ее обида была явно поважнее какого-то пугала.

Старая Шляпа вообще заметил, что дети ему нравятся больше взрослых. Не в последнюю очередь потому, что он их понимал чуть больше. Дети были более искренними и не маскировали свои желания под что-то другое и, что важно, как и Старая Шляпа, не всегда понимали взрослых.