От сердца к сердцу. Рассказы

Вопросы стандартные:

– Замужем?

– Какое Ваше дело?

– Господи… рожала?

– Вы видите во мне дурочку?

– Ну, хотя бы с мужчиной спала?

– Как Вам не стыдно… это оскорбление…

Врач веселым голосом:

– Поговори ещё… вот возьму зеркало…

Я за ширмой трясущимися руками натягиваю свою нижнюю одежду. Появляется Лиля, тоже с трусами в руках. Помогая друг другу застегнуть пуговицы на лифчиках. Одетые, направляемся к двери. Врач подходит к нам и тихо по-матерински говорит:

– Девочки, куда вы едете, будьте осторожны.

До сих пор помню тот усталый грубоватый голос.

1950 год. Апрель.

НЕ СМОТРЮ

Сейчас идет фильм «Штрафбат». Сама я его не смотрю, как и все фильмы о войне, о любой войне. Тогда мы жили в Иркутске, в бараке с полуподвалом. В небольшой комнате ютилось восемь. Наш барак стоял при дороге по улице Рабочего-штаба. За городом в неё вливались два тракта: Александровский и Иркутский.

Война шла к концу. Мы это твердо знали после Сталинградской победы. В эти годы на фронте был уже дефицит бойцов.

Даже наши мальчишки-одноклассники уходили на фронт добровольцами. Поэтому открыли лагеря. У нас-то их было немерено, особенно сажали по 56 статье, политической. Много было и воров, и мошенников всякого рода, и убийц, и ещё, как говорили, «невинно осужденных». Из них и состояли штрафные батальоны. Их и гнали по нашей улице при охране по ночам на вокзал.

Мы об этом знали и смотрели потихоньку. Их сразу из вагонов и на фронт, под пули и танки. Понятно, здоровые мужики сидят, хлеб едят, а дети голодуют.

Ночь. Все спят. Один раз, проснулась я (на ведерко), слышу шепот: «Господи, помилуй, спаси и сохрани…» Спрашиваю:

– Мама, ты, что там шепчешь?

– Дак, молюсь вот.

– За кого, мама?

– Дак, за этих… ну, жуликов-то. Ведь всех поубивают! Господи, помилуй, спаси и сохрани…

А мама-то неверующая была

1944 г.

ЦЫГАНКА

Жизнь била меня и мелкой дробью, и крупной картечью – залпами и одиночными выстрелами. Не могла убить. Она, конечно, не со зла, а так, для проверки жизненной прочности.

А еще, и это самое главное, доказать мне и некоторым другим, что Бог есть.

Случилось это давно, как и всё, что у меня случалось. Правда, и теперь кое-что случается, но уже не воспринимается так близко к сердцу. Хотя опять же, чего греха таить, воспринимается и довольно близко, прямо рядышком. «В мирное, более трудное, чем военное время»* жила наша, уже полусемья все в том же, славном городе Иркутске.