Самой короткой дорогой или приключения лиса по кличке Нарвас

– Зачем?

– В кастрюлю ту бульон тебе налью, который я сварю с лисьих потрохов, да крем на лисьем жиру с ворсяным их покровом в баночке тебе дам. Перед тем, как кремом тем пользоваться, надень резиновые перчатки, намажешь им одежду родственной тебе стороны, а сыну дашь бульон. Да чтобы съел до захода солнца наступающего дня. А ещё следи за тем, чтобы крем тот не попал на твою кожу!!! Резиновые перчатки выбросишь в отхожее место, а косточки, которые от бульона этого останутся, не выбрасывай!

– Почему?

– Лисы должны думать, что всё ещё живут.

Сложи кости те в кастрюлю, где бульон находился, затем отнеси в посадку, вырой ямку в земле и положи ту кастрюльку с костями в землю и там зарой их. Трижды прокрутись на том месте вокруг себя, поплюй трижды в сторону и произнеси: «Я в мешок вас не сажала.

Лапы я вам не вязала. И бульон с вас не варила. То Маланья угостила».

Если не зароешь их, то они, лисы эти, по твою душу придут и вочеловечатся. И упаси тебя боже тревожить прах этот!!! Всякому, кто эти кости разроет, – не поздоровится.

– Это как – «вочеловечатся»?

– Лучше тебе не знать. Всё поняла?

– Всё поняла, Маланьюшка. Сделаю всё так, как ты велишь.

– Про сказ мой никому ни слова.

Как сказано было, так всё и свершилось. После полуночи Прасковья принесла мешок со связанными лисами. Маланья тут же их взяла и ушла в долину Узкого Ручья к каменной гряде Каменного Коридора. В ту ночь в одной из пещер, местонахождение которой держалось в строжайшем секрете, при мигающих бликах свечей творилось таинство.

Если бы у читателя была возможность заглянуть в ту пещеру, то первое, что он увидел бы, был объёмных размеров казан, в котором на медленном огне варилось что-то. На длинных жердях, воткнутых в каменные расщелины вдоль стен пещеры, были черепа животных и птиц. Жерди эти имели форму крестовины, и на крестовинах тех накинуты были одежды, набитые изнутри соломой. Формой своей они напоминали человеческие тела. Ведьма бормотала что-то несуразное над этим казаном, время от времени обращаясь к какому-либо из чучел, и называла каждое из них особым причудливым именем.

…Вскоре при таинственных обстоятельствах Настасьино семейство вымерло без всяких видимых причин. Но и сама Прасковья занедужила и стала хворать непонятною болезнью. Врачи только разводили плечами.