Что сказал Бенедикто. Часть 3-4

Это все не так долго продлится – год или два. Если ты хочешь, чтобы твоя разлука с семьей не сделалась вечной, то стисни зубы и как-нибудь перебейся.

– Я понимаю, господин генерал.

– Тебе не надо объяснять, что непростые времена очень быстро приближаются. Работать надо, счастья тебе было отмерено на семерых, тебе не на что пожаловаться.

– Я не жалуюсь. Я с вами согласен.

– График гастролей мы с каждым из вас обсудим – и с тобой, и с Гейнцем.

– Но если мы покинем Корпус, то где мы будем жить?

– У Гейнца есть, где жить, Анна-Мария уедет.

– А орган?

– Я договорился в Храме, в ночные часы ты можешь музицировать.

– А медитация?..

– Не строй из себя младенца, я сказал, что ты должен сделать, а как – додумаешь сам… Впереди настоящая война, тебе придется вспомнить, как и Гейнцу, что ты офицер. Офицерские мундиры вам опять придется на себя надеть.

– Хорошо, господин генерал. Этому я как раз рад.

– Нечему тут радоваться, Вебер.

– Я все сделаю, но как я могу контролировать Гейнца? Он опытнее меня, я для него не авторитет.

– Ты должен, как любой другой, суметь возглавить Корпус на случай, если со мной что-то случится.

– С тобой ничего не может случиться, отец.

– Это ты мне говоришь?

– Но есть Кох, где-то все равно есть Абель, и он вернется. Не говори так, пожалуйста.

– Я не звездную карьеру тебе предлагаю, сын, не будет ни карьеры, ни звезд, я говорю только о работе, которую, возможно, совсем скоро тебе придется принять на себя.

– Но если даже тебя могут убить, может, лучше уехать, отец?

– Это крайняя мера, когда будет гореть под ногами земля и не будет другого способа остаться собой. Бежать с поля битвы до начала сражения… Вебер…

– Отец, но ты?..

– Да, Вебер. Все смертны. И это самое интересное. Стоит поблефовать твоим заброшенным бессмертием, сын, начни, наконец, работать. Что с тобой происходит? Нельзя так цепляться за семью, нельзя, как бы это ни было дорог, иначе ты быстро всего этого лишишься.

– Я понимаю, отец.

– Гейнц не сможет сам себя настроить на нужный лад, ему нужно видеть, что рядом работаешь ты. Ты сможешь себя заставить, а на него артистическая атмосфера влияет расслабляюще. Он может ощутить себя богемой, напрочь забросить медитацию, сбиться на безмозглое концертирование – техники ему хватит, а вот его сердца – нет. Его сердце не вынесет фальши и пустоты.