Что сказал Бенедикто. Часть 1

Ты просыпался с ужасной болью в плече, весь в слезах, с заходящимся сердцем, разве не так? Пока однажды ты не проснулся здесь, у Аландо, и не понял, что плечо твое больше не болит, зато сам ты оказался вывернут наизнанку. Я бы на твоем месте вспомнил про эти сны, прежде чем сесть в нелепую деревянную фанеру, пролетевшую недавно над тобой.

Кох едва удержался от стона, так резко заломило вдруг у него в плече. Этот сон был самым частым сном его детства, если не считать полусна-видения с Аландом. Как старик странно Аланда назвал! Почему он знает то, о чем Кох никому не говорил?

– Да, оно опять заболело, тело помнит, как это было несносно, тело ничего не забывает, особенно таких потрясений.

– Откуда вы все знаете?

– Неважно, откуда знаю я, важно, что будешь делать ты.

– Куда вы ведете меня? Господин Аланд не разрешил мне покидать территорию Корпуса.

– Аландо не дорос что-либо разрешать или запрещать мне, не стоит его и слушать. Да, Вильгельм, он такой же дурак, как и ты, только на триста с лишним лет старше, но это ничего не меняет.

– Господин Аланд великий учитель, он такой замечательный, не смейте о нем так говорить.

– Господин Аланд великий засранец, но мне приятно, что ты думаешь о нем хорошо. Оттого, что он великий засранец, я люблю его не меньше, Аландо мой сын, я люблю его любым: и плохим, и хорошим, и умным, и глупым. Для любви это все не имеет никакого значения. Следовательно, и наши с тобой родственные связи тебе тоже понятны.

Тебе хочется в небо, даже после того, как тебе вырвало крыло. Не надо меня бояться, не думай, что ты мне не нравишься, я не стал бы с тобой разговаривать, если бы это было так. Понимаю, тебе не будет покоя, пока ты не поднимешься в небо.

– Вы не осуждаете меня?

– Хорошо, что тебе есть до этого дело. Ты знаешь, где мы?

– Как мы здесь оказались? Это аэродром. До него два часа пути, а мы едва вышли за ворота…

– Где ты тут увидел ворота? А вот и твои самолеты, ужасные, непригодные к полету приспособления.

Даже вид их, лишенных кожи и мяса птичьих остовов, грубо сколоченных из фанеры, говорит, что это машины для гибели. Тебе нравится?

– Они летают, я видел.

– Ну, полетай.

– Я не умею ими управлять.

– Летчик умеет, он так думает.

– Он меня ни за что не возьмет, самолёт одноместный.

– Пустяки, Вильгельм.

Кох ощутил то, что всегда ощущал во сне, когда его тело становилось телом чайки, ястреба или орла.