Прятаться больше не с кем

Это были те самые любимцы, которые выступали на любом концерте «народного творчества», доводя до катарсиса пенсионерок, одетых в «старорусские» одежды и поющих про берёзы.

Я сидел на лавке в коридоре и ждал.

Сейчас сблюю. У меня руки не на месте, я то расстёгиваю чехол, в котором лежит гитара, то застёгиваю. Вверх и вниз, вверх и вниз. Чтобы не привлекать внимания, кладу руки под ляжки, стараюсь придавить посильнее. Ещё не поздно уйти, нужно всего лишь встать и мелкими шагами пойти к выходу.

Чаще всего уйти я не мог – чувство вины придавливало, вжимало в лавку, и я оставался на экзекуцию.

Время щипковых инструментов выходило, заходил я и начинал щипать свою гитару.

Меня учила женщина. Судя по её поведению – одинокая и несчастная. Принцип обучения у неё был практически тот же, что и у моего отца – ёбнуть по рукам, когда не попадаю в аккорд, прикрикнуть, называть не по имени, а исключительно по фамилии. В ней было что–то привлекательное, но я даже и подумать не мог о том, чтобы, например, вздрочнуть на неё – всё портила манерность, визгливый голос и большой горб на носу.

В итоге до неё дошло, что она не хочет меня учить, а я не хочу учиться, и мы распрощались. Через несколько лет вместо первого этажа я стал ходить на второй – дверь с торжественным названием «Секция духовых инструментов».

Вообще это был зал для занятий балетом или танцами, но другого помещения «не нашлось».

В этом балетном зале я и познакомился с Пеликаном. Он играл на саксофоне, мне почему–то достался тенор. Насилие над лёгкими мне нравилось больше, чем насилие над пальцами – всего три клавиши, комбинации нот проще запоминаются. Главное – сливай слюну вовремя, иначе будешь пердеть и булькать, как старый пионерский горн.

Перед занятиями мы с Пеликаном обычно выкуривали по паре сигарет, хотя наш военный был категорически против этого – понятно, что, когда работаешь лёгкими, лучше держаться от дыма подальше. Но кого эти предостережения могли остановить..

Если бы не продолжающиеся уроки сольфеджио, всё могло быть ещё лучше, чем было. Преподаватель была отличная, а я – нет.