Подрезанные мысли

и в поле мнимого страданья,

в угаре недопониманья,

возделывал терновый куст…

Изменой подползали дни,

Когда сорвали полог тайный;

На смене вех пришли они, –

Их возглавлял тиран случайный

и в суете необычайной,

обозначая век раздрайный,

зажгли усобные огни.

Взошла эпоха странных дел,

В которой маршируют строем

И одинаковым покроем

Рубашки шьют для чёрных тел

и было видно (мы не скроем),

как трусом стал, кто был героем,

как изобильный оскудел

Она, конечно, поняла

Губительность метаморфозы;

Поэзия не помогла,

А строить жизнь верней из прозы.

и вот, не изменяя позы,

тайком (в январские морозы),

она изящно предала

Я бросил петь и ревновать,

Когда не стало вдохновенья,

Когда закончились сомненья

О беженцах в её кровать

***

Голотелые девочки – глазастые и верлибровые –

Оголтело ломают просодию – дивное зрелище.

Изощрённые фурии – верно с рожденья суровые –

То и дело секут по традициям это дебелище,

Разрезают его зазубренными пилообразно акцентами,

Пробивают фанеру и ржут, и плевали на нас они,

Разухабисто ставят на счётчик и доят с процентами,

И усердно утюжат устой и уклад ассонансами.

Эти дивные девы доводят до аллитерации,

Повторяя с упорством напильника мощные фрикции;

В зазеркалье они – искажённые новые грации;

Их методика боя основана на контрдикции;

Их привычные модусы чужды влиянию логики;

Им уже не нужны ни аннексии, ни контрибуции;

Им играют тапёры, им служат салонные бобики;

Они станут связными реакции и революции.

И как только наш век окончательно будет как памятник,

И режим некрасивых вождей переборщит с демаршами,

Эти тонкие жёны опять активируют маятник

И разрушат гармонию пламенными комиссаршами.

Да и как же иначе: мужчины становятся слабыми,

Подменяются смыслы и правда давно не единая;

Но идёт поколенье воспитанных этими бабами

Без упрёка и страха… и песня звучит лебединая.

***

Помещают поэта в тщедушное тело,

Намекают: попробуй попой.

И душа – через тело – конечно бы пела,

Но у тела, к примеру, запой,

А у тела, положим, заложены уши,

Или кто-то заткнул ему рот,

Или руки стремятся нащупать баклуши,

Или к подвигам ноги влечёт.

А ещё может быть, что изноется кожа

Так, что тянет на верхнее «си»;

И пойди удержись, если странная рожа

В этом зеркале просит: «Спаси».