Камо грядеши

Акашин распекал кого-то оглушительно, бодро, безжалостно.

– — Вы когда должны были отгрузить продукцию? – рявкал в трубку. – Вы о чем вообще думаете на работе?

Я черкался на листочке в ожидании момента, когда высокий гость наговорится и утопает. Можно будет в уютном кресле у дежурного электрика погоревать над судьбой, а то и кемарнуть часик-другой. Неожиданно мысли приняли радикально другое направление, и по душе прокатилась волна профессиональной бодрости. Достал из ящика стола чистый лист и быстро написал на нем: «Заказы №147, №322».

И далее по пунктам:

1. Составляющие – технология

2. Маршрут – Акашин

3. Реальные сроки сборки – бригадиры

4. График поставок комплектующих – Акашин.

Написанное вдохновило, и я стал с большим нетерпением ожидать, когда заместитель Главного Диспетчера наругается по телефону. Адреналиновая волна, прошедшая по телу, придала ему удивительную легкость и координацию – даже попытался поймать муху налету и достиг успеха. Еще почувствовал острое желание сказать Акашину что-нибудь приятное.

Заметил перемены в его лице, которые сразу не разглядел – щеки обветрили и налились румянцем, словно он минувшую зиму по выходным с большой пользой для здоровья катался на лыжах. В институте мы редко встречались, но здесь, похоже, станем друзьями.

Акашин бросил трубку на аппарат – на его лице проступили усталость и отвращение. Взгляд был несокрушимо пуст. Я решился его заполнить.

– Поможешь с информацией, – и передал листок.

Он улыбнулся:

– Что это? Сводка в ЦРУ?

– Попытка уйти от авральщины и штурмовщины.

Акашин поднял левую бровь:

– В самом деле?

– Не знаю: получится ли, но скучно без дела и быть мальчиком для битья.

Акашин кивнул, свернул листок, положил в карман:

– Считай, что ты меня озадачил. Жизнь такая: ты мне – я тебе, а кто этого не понимает, тому приходится нелегко.

Уходил он довольным.

А я растянулся на лавке в будке мастеров и долгое время глядел в потолок, наслаждаясь редким для себя состоянием полного безмыслия.

Собственно, не вполне верно было называть его безмыслием хотя бы по той простой причине, что мое сознание, свободное от дум, продолжало реагировать на внешние раздражители, никак не рефлексуя по их поводу.

Флюра, технический контролер, пришла:

– Предъявлять что-нибудь будешь?

– Спроси у бригадиров.

Это было чудесное состояние, в высшей степени непохожее на обыденные умственные процессы – давно мне знакомое.