Письма с Истра

– Я и так только от нее. Не справляюсь, как видишь. После Стаса, просто никакая. Он ушел, и меня с собой забрал.

– Что врачи сказали?

– Сердечный приступ. Глупость, он и болеть толком никогда… это я вот и головой маюсь, и ноги отекают и спина. А Стас… он железный. Он меня на седьмой этаж на руках, когда ногу вывихнула, он… – ткнулась в грудь и замолчала, изредка вздрагивая. Потом, много позже, подняла глаза. – Хорошо, что ты пришел.

– Мне сон…

– Стас тоже часто мне снится. Будто мы с ним гуляем, или общаемся как прежде, ссоримся или любимся….

Вот это меня больше пугает. Знаешь, я не знаю, что делать. Был бы крещеный, хоть свечку….

– Мама мне до сих пор снится часто. Когда ушла… вот видишь, я до сих пор не могу сказать другого слова. Снится почти каждый день. А несколько месяцев назад вдруг как пропала, я тоже испугался, я думал, как ей помочь, чтоб она снова могла являться, может с ней что-то не так.

– Там? – одними губами произнесла она.

– Я не знаю, где.

Потом папа появился. Потом уже с ней. Недавно всех своих видел. Как-то тепло на сердце стало. Это хорошо, что Стас с тобой, Мариш, это нормально. Хуже, когда никого нет.

Она вдруг выпросталась из объятий и вцепилась в меня.

– Ты ведь один, прости, дура, забыла. Тебе обязательно надо с кем-то, нельзя так.

– С кем? После Галины я никого не хочу. Два года протянули и хватит.

– Ты так и не научился называть ее иначе.

– Прозвищем? Да не клеилось к ней ничего. Думаю, и хорошо, что разошлись, и так измотали друг друга.

– Ну, хоть к брату переехал бы, у тебя он ведь…

– Пьянь подзаборная, если ты о Сергее. Его жена из дому выгнала, ночевал на даче. Весной нашли, больше недели пролежал пока соседи не проведали, – я вздохнул. – У меня родичи либо здесь спят вечным сном, либо уехали далеко-далеко. Ладно, не будем. На кладбище кто был? – Марина начала перечислять, вдруг резко замолчала.

– Все равно помянуть не пришли.

– Это неважно. Помянули хоть так.

Я… я когда хоронят, не могу. Лучше уж кремация. Не так больно.

– А урна? Ведь потом с ней живешь, с прахом.

– Это не больно. Мама вовсе не хотела папу хоронить, он у нас три года… – Марина закрыла мне рот рукой.

– Что же мы все не о том и не о том. Как ты сейчас, где?

– Да все там же, на складе. Поставщики только валюту требуют, магазины закрываются. Все забито товаром, черт его знает, говорят, в отпуск на два месяца без оплаты уйдем.