Кто спрашивал Шевченко?

Кто спрашивал Шевченко?

Сергей Ярощук

Страшно возвращаться в места, где последний раз был в детстве. Где все идеально настолько, насколько позволяет память. Страшно, потому что это будут совсем другие, не вызывающие никаких чувств места. Не возвращайтесь в места, где вы были счастливы без крайней необходимости, пусть они останутся необыкновенными, вашими, именно теми навсегда. Не разрушайте чуда феноменальности памяти и не будете разочарованы настоящим.

Кто жил в Советском Союзе, тот знает, как модно и можно было за профсоюзные деньги путешествовать по бескрайней могучей стране.

Мои родители заботились о том, чтобы профсоюзные взносы не были использованы кем-то другим, поэтому я ездил по «бескрайней могучей» каждое лето. В то лето мне было двенадцать.

Мы ехали из Одессы в Ленинград, был такой город, пока Санкт-Петербург не появился. До Ленинграда из Одессы ехать почти два дня. Два дня, большое количество детей в замкнутом пространстве, представляете? Сейчас бы это назвали – экстрим.

История, о которой я хочу рассказать, произошла часов через восемь после отправления. Мы немного освоились, угомонились, стали чувствовать себя в «плацкарте» как дома, насколько могли – познакомились с ролями пассажиров, снисходительно выполняли команды классного руководителя и рвались в неизведанное, в тамбур…

Человек за человеком, незаметно, стайка школьников просочилась за заветную дверь и насладилась видом щебенки на земле, находясь в резиновом мешке между вагонами.

Там было интереснее всего, мы не знали, что, вернувшись в свой тамбур, станем свидетелями настоящей мужской беседы, с плевками сквозь зубы и «смачными словечками».

Совсем несимпатичный, как по мне, мужичонка хвастал своим успехом у женщин, рассказывал и показывал такое, что из тамбура нас могла вырвать только бомба. Я стоял рядом с Лехой Шевченко и смеялся каждый раз, когда смеялся собеседник нашего «мачо», толкал Леху в плечо, типа: «Это ещё что, вот я свою историю расскажу – ахнешь…» Когда на очередной станции дяденька-звезда рассказывал, как у него было с бухгалтершей и толстой из отдела кадров, историю прервала старушка, которая громко отчетливо по буквам, глядя на Леху Шевченко, произнесла: «Шевченко?»

Те, кто знал, что фамилия Лехи действительно Шевченко, перестали дышать, нам до жути стало интересно, как она это делает.

Старуха, с нетерпением глядя на Леху, повторила: «Шевченко?» Он кивнул и начал озираться, ища у нас поддержки.