Верни мои сны

Знаешь, когда бы меня в небеса воззвали,

лишь об усталых смогла бы Его просить!

Друг мой чудесный, сегодня нужны скрижали,

чтобы старинное, вечное изучить.

Знаю: не веришь, что гордо и перед Богом

все бы простила тебе и ушедшим всем.

Просто друзей на земле так безумно много,

а остановишься, взглянешь – и нет совсем.

Друг мой единственный, что мне сказать, что сделать,

чтоб одиноким, чтоб лживым, как все, не стал.

Белую робу, как саван, с утра надела,

чтоб ты себя – в непутевой – во мне узнал.

Знаю: напрасно… Все в жизни решают сроки.

Сердце заместо боли сковала медь.

Время – дыра, провал… И бессильны строки,

если душа устала дышать и петь.

Выпита чаша… В ней много родных и юных…

Ты – из последних… Тем паче теперь грущу.

Сказка проходит – но дай мне ее придумать.

Время проходит – я этого не хочу!

Готический роман

2. Случайный звонок

Был обычный офисный понедельник. 17 января 2008 года. По Москве неслись обмороженные прохожие и машины.

От великой тоски, наплевав на всю выпавшую на этот день малозначительную работу, с доброй подружкой по офису я отправилась в магазин, который как раз находился этажом ниже. В нем отыскала себе ярко-желтое платье в ажурную сетку, подруга – красное, с маленьким наглым вырезом в форме сердечка. Оставаться на работе после этого было уже невозможно, и в третьем часу дня я поспешила домой.

Прямо перед лифтом меня остановил мерзкий и гнусавый звонок моего телефона. «Мерзкий», потому что в такой час и в такую дату звонят только самые занудные и самые неуместные люди.

На экране высветился неизвестный мне номер. Не здороваясь, незнакомый женский голос сказал, что случилась беда, что наш общий близкий человек умер.

Умер?!. Когда же я выведала у нее, наконец, о ком идет речь, то даже успокоилась. В первую минуту мне подумалось, что беда случилась с моим отцом, сыном или мужем… А оказалось: с человеком, с которым меня год как не связывало уже ничего.

Только желтый цвет купленного мною платья уже не радовал: и напоминал не солнце и песок желанного лета, а стены больницы, в которой мне в детстве месяцами приходилось лежать.

Очень насторожила меня просьба этой женщины, так, невзначай, перевернувшей весь день, а потом, как оказалось, и целые годы моей жизни. Она просила меня позвонить его папе и очень настаивала на этом.