Веселые рассказы

– Я уверена, что у вас есть близкие люди, о которых вы забыли, и их оставили в одиночестве.

– Знаешь что? Я не трахался уже год. Если у тебя действительно телефон помощи суицидникам, так помоги мне.

– Простите, в этом я не могу вам помочь.

– Даже на краю смерти! Вот именно поэтому жить не стоить, с женщинами невозможно договориться, все требуют гарантий, что за секс что-то получат.

– Может, если вы будете искать лучше…

– Раньше, конечно, было лучше. Вам это часто говорят? Я скучаю по времени, в котором не был.

(Смешок)

– Когда можно было покупать себе жен и продавать дочерей?

– Вы всегда отвечаете на полном серьезе даже если вам говорят ерунду. Так и повеситься недолго.

– Вы не говорите ерунду. То, что вы смеетесь или иронизируете, не отменяет того, что вы говорите правду.

– Да ну тебя к черту, ты не понимаешь, что я говорю?

– Вам одиноко, но…

– Не важно. Я собираюсь покончить с собой, это решено. Но умирать в одиночестве я не хочу. Скоро придет мой товарищ, а пока ты займи меня.

Во что ты одета? Надеюсь, в белый халат.

– Расскажите о своем товарище.

– Я его едва знаю. Обычный торчок. Ну, как торчок, начинает пока, интересно. Придет и попробует со мной.

– Вы ему предложите дозу?

– И не только, он будет со мной за компанию.

– Вы скажете ему о том, что доза смертельная?

– Черта лешего, я хочу умереть уже год и боюсь, а он-то точно откажется, хотя я знаю, что ему жить не надо и надоело давно.

– Вы этого не можете знать.

В телефоне слышится звонок в дверь.

– Ну ладно, до свидания.

– Подождите пожалуйста, я хочу…

– Нет уж, поздно. Жалеете, что не сказали, во что одеты? А надо было раньше думать.

Вот улица, по которой она идет, закрывает лицо от колючего множества. Все же, последний разговор на нее подействовал угнетающе, раз диспетчер телефона доверия забыла перчатки. Ее плеер наполнен хоровыми сочинениями церковной музыки, особое место среди них занимает Окегем, но музыка кончается Бёмом. Бах ее нервирует. Все, следующее за Бахом – ужасает.

Красота действует на оператора так сильно, что она избегает ее. Только наблюдение за гармонией, полной благочестия придает ей сил и терпения нести свою часть с тихим веселием. Так она идет (вот, смотрите, я иду), полная пустотой (пустота – это свобода), если ли что-то, что способно пошатнуть этого человека (в одном только утвердиться, и тогда – цельность), она будет такой до последнего вздоха, незаметная и никем не увиденная, но она видит и замечает.