Гости нашего мира

– И что, из-за своих талантов он считает себя пришельцем? – усмехнулся Макс и чуть слышно рассмеялся. – Я себя пришельцем не считаю, я такой же, как и все остальные, у меня все на месте и даже кровь, как и у всех красная.

– Я тоже так считала, пока кое-что о себе не узнала, – я порылась в сумочке и отыскала, недавно купленный, бритвенный станок. У меня в сумке имелось все самое необходимое для девушки моего возраста: пара колготок, лак для ногтей, щипчики для бровей, маникюрные ножницы. Я кончено постоянно облегчаю сумку, но в последнее время, все как-то руки не доходили.

Я сняла с лезвия крышку и велела Максу внимательно смотреть, затем, закусив нижнюю губу, я провела лезвием по ладони. Кровь выступила наружу. Макс с изумлением смотрел на меня: я вытерла ладонь и поднесла ее к его лицу. На ней не осталось ни единой царапины, она была гладкой как кожа младенца.

– Здорово, – восхищенно вымолвил Макс и, взяв из моих рук бритву, решил провести эксперимент над собой, но у него ничего не вышло: его кожа просто не резалась.

– Вот, видишь! – испуганно воскликнула я, – Ты вообще, даже на нас с Лео не похож, ни то, что на других людей.

– Ну, и что, это же не повод, считать себя инопланетянами, – продолжал твердить Макс, и это мне показалось очень знакомым, еще совсем недавно я сама так же говорила – ну, хоть в этом мы были схожи.

– Я Лео тоже так говорю, а он все равно стоит на своем – пришельцы и все тут! Иногда мне кажется, что он прав. Понимаешь, я сама из интерната, меня новорожденную бросили в кустах. А Лео утверждает, что тоже приемный. – Я посмотрела в карие глаза и, увидев в них изумление, досадливо протянула: – Только не говори, что ты живешь не с родными родителями.

– Меня усыновили в пять лет, а до этого я тоже жил в интернате, а еще раньше с другими приемными родителями. Правда, когда мне было три года мы попали в сильную автомобильную катастрофу единственный, кто выжил это я, – признался Макс, несмотря на то, что ему не хотелось меня разочаровывать.

– Странно все это, не находишь? – деревянным голосом произнесла я, точно сильно охрипла, обожравшись мороженого.