Советские тексты в постсоветской редакции

Бронштейн, выходя из класса, молча положил на стол перед Надеждой Константиновной запечатанный конверт. На конверте корявым почерком, но разборчиво было выведено «От Ильича».

– Опять двадцать пять! Когда это кончится? – застонала Надежда.

– Когда-нибудь, – неопределенно ответил Лева. – Меня попросили – я передал.

– Я тоже хочу тебя попросить.

– Извините, Надежда Константиновна, идет вторая минута перемены.

– Лева!

– Если вам не терпится пообщаться с моим отцом, могу дать домашний телефон.

– При чем здесь мама?

– При том самом, – томно прищурил глаз циничный Бронштейн. – И Ульянов от ревности дара речи лишится и прекратит вас своими посланиями бомбардировать.

– Послушай, Лева, я вовсе не собиралась беседовать с твоим отцом.

– Мне показалось?

– Показалось. И вот что. Открой, пожалуйста, конверт.

– Он не мне адресован.

– Здесь не написано, кому он адресован.

– Подразумевается. Написано: «От Ильича».

– Ах, история? Ну, тогда ты сам почти что Троцкий! Конверт вскроешь? Читай вслух.

– Завтра было бы поздно. Точка. Думаю о вас постоянно. Точка. И подпись: Ленин. Всё.

– Пойми, твой друг просто-напросто издевается надо мной, используя нелепое созвучие имен. Вместо того, чтобы по напутствию лица, с которым он себя идентифицирует, «учиться, учиться и учиться», он издевается, издевается и издевается. В какое дурацкое положение он меня ставит и, главное, за что?

– Все они, Ильичи, сволочи лысые.

– Лева!.. Ты бы что ли поговорил с ним, вы все-таки друзья, одна джаз-банда, можно сказать.

– Банда-то, мы банда, – согласился Лева, – но, к сожалению, с некоторых пор не джаз, в стенах школы во всяком случае. Когда нас разогнали, никто не вступился. И вы промолчали, а хорошо ли это? Ладно, забудем. С Ульяновым я поговорю. Если хотите, на дуэль его вызову – с десяти шагов из рогаток.

– Не надо из рогаток… Знаешь что… Заходи вечером ко мне в гости на чай.

– Надежда Константиновна, а с Ильичом можно?

– С Ильичом?

– Даю слово, он не будет больше. Без его скрипичного сопровождения репертуар сильно проигрывает.

– С Ильичом, так с Ильичом. Кстати, почему его в школе нет?

– Между нами только. Прогуливает. Курьез утром произошел. Целился он из нашего любимого оружия…

– Из рогатки?

– Ну, не из «Макарова» же.