Пасынки лжи. Памяти свободных СМИ посвящается

– Меня всегда умиляет, когда за трезвость и нравственность борются алкоголики и развратники. В административный буфет не успевают завозить бухло. Если раньше его разбирали под праздники, то теперь каждый вечер как праздник. Виски им подавай, дорогие портвейны и вина. После этого не удивляет, что мы пожинаем утром.

– Лешка, хватит острить, – Ирина отогнала дым от лица. – Меня Рыльская своими ценными указаниями просто замучила. Давай поставим пару текстиков о здоровом образе жизни.

Ирина сказала, а потом испугалась, прикрыла рот ладонью и посмотрела на телефон спецсвязи.

– Лешка, зачем? Они сразу поймут, что я знаю, зачем стоит телефон.

– Ты так испугалась, что я подумал, что там змея, по крайней мере. Вот и обезвредил ее. А ты, оказывается, прослушки боишься. Ну, и незачем строить из себя дуру. Поймут и поймут. Про материал мне все ясно, а Данила как?

Ирина смотрела на выдранный шнур спецсвязи.

– Как все подростки.

– Что же ты такого говоришь, что тебя нормальный, умный парень отказывается слушать.

– Уйми свою иронию, Макаренко, – Скрябина перевела взгляд на Высокова. – Я хочу, чтобы он получил нормальную профессию. Прикладную. А он твердит об истории, которая в нашей стране переписывается каждые десять лет. Разве можно ее сделать делом жизни?

– Он просто хочет найти точку опоры, узнать правду.

– И сидеть с этой правдой, которая никому не нужна, за пять копеек?

– А тебе всегда нравятся те, с кем ты имеешь дело? Они получают тысячи, сотни тысяч, миллионы и что?

Сегодня все смотрели на Ирину с улыбкой, и это уже начинало сильно раздражать.

– Знаешь, для своего сына я хочу, чтобы он был сытым и мог хорошо устроиться в жизни.

– Ирка, ты это врешь. Все ты придумала.

– В каком смысле? – Ирина взяла в руки пресс-папье, примериваясь, как бы его запустить в Высокова, чтобы попасть, но не покалечить.

– В прямом. Общество потребления навязывает тебе ту модель, которая тебе не свойственна, – одним быстрым движением Алексей выхватил у Ирины пресс-папье и поставил рядом с собой.

– Леша, но именно в этом обществе мы и живем. Как же ты не хочешь этого понять?

– Понимаю, – Высоков поднялся с кресла и передал Ирине рисунок, который только что нарисовал ручкой. – Принять не могу.

Когда Высоков закрыл за собой дверь, Скрябина посмотрела на рисунок.