Столкновение. Книга стихов

Вы по столицам, а я в зелёный бор,

Напьюсь до дури свежего раздолья,

С попутчицей налажу разговор

И приглашу на винное застолье.

Вы по столицам, пора уже вернуться.

Я задаю мучительный вопрос:

Когда же вам захочется коснуться

В своём краю цветения берёз?

«Досмотр сердца откровенен…»

Досмотр сердца откровенен,

И, может быть, ещё жива

Та сила соприкосновения,

Потерянного торжества.

Как руки потеряли сон,

Не согревая больше имя,

Когда одна из двух сторон

Не обретает в душе мира.

И в холоде осколков льда

Захвачено противостояние,

Где заблудившая слеза

Застыла каплей замерзания.

Колючий взгляд звезды ночной

Накроется седым рассветом,

И тот, кто станет вдруг чужой,

Уйдёт с зажжённой сигаретой.

Февраль

Начнёт кружить нам головы,

Небесный сыпать сор.

На все четыре стороны

Мести метельный вздор.

Охватит с увлечением,

Накрутит снег столбом,

Где полным обозрением

Пройдётся в голубом.

И будет констатировать

Поднятием руки,

Кого сугробом миловать,

Чью местность занести.

Так было, так и будет,

Лишь только у ворот

Его коней разбудит

Земной коловорот.

«Жизненная липа зафиксировала аборт…»

Жизненная липа зафиксировала аборт,

Слёзы застыли в номенклатуре страха.

Он принёс ей в больницу бисквитный торт

И от жены выкраденную ночную рубаху.

Ей было неполных восемнадцать лет,

Ему тридцать четыре, выработанных по полной,

Для него она была связь и очаровательный предмет,

Для неё – самый любимый и подлый.

На правах единственного и возлюбленного персонажа

Он появился на одной из выставок всемирного масштаба,

Где она с подругой от необыкновенного ажиотажа

Смотрела Рафаэля и мало что понимала.

Он возник уверенным, неженатым и внимательным,

Прошёлся по уже простуженному сердцу обхождением,

Манипулируя Рафаэлем как чуть ли не своим приятелем

В эпоху великого Возрождения.

Тут же квартира сослуживца оказалась рядом и пустой,

Подруга была отправлена в замешательстве на такси.

Цена выставки стала сладкой и роковой,

С дифирамбами, шампанским и обыкновенным «прости».

Щупальца греха обволакивали их полгода,

Он с лёгкостью тянул несовершеннолетнее тело на себя.

Внезапно открылась его катастрофическая несвобода,

Где по российским меркам была большая семья.