По деревне ходит тега… Повести и рассказы

Не получилось песни…

ПО ДЕРЕВНЕ ХОДИТ ТЕГА…

Ветер сухой и жесткий, как жухлая картофельная ботва, хлестанул меня по лицу так, что пришлось нырять в воротник широкой и просторной куртки спортивного покроя из расхожего плащевого материала с оторочкой искусственным мехом по воротнику.

Погода – хуже некуда! Мне на минуту показалось, что я иду по облачной серой мгле осеннего, простуженного неба, а опрокинутое над головой начерно распаханное поле хлещет размокшими стеблями, и я, путаясь в них, пробираюсь ощупью на дорогу.

Первоснежье.

По белесому пространству, сбоку от меня чернела, извиваясь, проталина реки захиревшей от недавней распашки пойменных зон, отчего берега заилились, позаросли черт те знает чем, даже не ивняком, а сорными кленовыми уродцами, которых и деревьями-то назвать нельзя.

Но об этом у автора будет время для размышлений назавтра, а сегодня, он целеустремленно, отмахиваясь от льдистого назойливого, всепроникающего ветра, ускорял и, ускоряя шаги, догоняя впереди идущего человека.

Вообще-то, я спешил навстречу лукаво подмигивающим огням, рассыпанным в беспорядке по черному пространству горизонта, в надежде найти кого-нибудь из механизаторов, случайно сохранившихся в разоренной деревне: кто поумнее – подались на заработки в столичный град Москву, а кто попроще да подурнее, в такую темень и непогодь, наверное, уже и лыка не вяжут. А, что делать, когда делать нечего?

Что меня ждет там, за огнями, я, на самом деле, еще не знал. Я просто видел впереди себя рой огненных жужжалец да движущуюся согнутую фигуру.

А человека того звали Семеном, и был он рыбозаводчик арендующий несколько прудов у дистрофированного колхоза в лице достаточно уверенного в себе председателя, по виду которого не сразу скажешь, что его хозяйство разорено и обветшало.

Дом колхозника, ввиду отсутствия топлива, был необитаем, поэтому, рыбозаводчик Семен, когда наезжал сюда по делам, жил на хозяйской квартире у одинокой женщины, не так, чтобы молодой, но вовсе и не старой, еще не успевшей устать от жизненных удовольствий.

Хозяйке квартиры было поболее тридцати пяти лет, но поменее сорока, хотя на вид она была – еще ничего себе деваха: нерожалая, да, по всему видать, в уходе и справности себя всегда содержала. Из всей косметики она только и знала протертую клубнику в сметане.