Прошедший ад войны

А пехоты сколько! И не с винтовками они были, а с автоматами. А мы?

– Мы потеряли тут больше половины, – Матвей обреченно махнул рукой.

Он почему-то злился на Антона. Сам не понимал почему, но злился.

– Настроение у тебя, Матвей! Какое-то…

– Какое?

– Паникерское. Вот какое.

– Людей жалко. Понимаешь, Антон, жалко.

– А мне, думаешь, не жалко? Ты вспомни, как мы с тобой мечтали. Приедем на передовую. В атаку всех поднимем. И победим.

– И что? Победили?

– В данном, конкретном бою, я считаю, победили.

– Какие же мы были дураки. Боже! Какие мы наивные были.

– Не пойму я тебя, Мотька. Что ты бога поминаешь. Я лично сегодня семерых положил. Причем трех на штык наколол.

– И как. Доволен?

– Да! Да, Матвей! Доволен. И нисколько мне их не жалко. Ни когда стрелял, ни когда штыком колол. Мне, если честно, даже противно не было.

– Врешь, поди.

– Нисколечко. Представляешь. Он бежит, а я его прямо под лопатку. Раз… А он мягкий. Штык, как по маслу прошел.

Матвею снова стало нехорошо.

Спазм снова сдавил горло. Антон, не обращая внимания на Матвея, все вспоминал подробности боя. Он и сам был в каком-то возбуждении. Это тоже была реакция на первый бой. На первые ужасы войны. Психика у Антона была другая. Ни хуже, ни лучше, чем у Матвея, а просто другая. Он прекратил говорить только тогда, когда увидел, что Матвей лежит, закатив глаза.

– Мотька! Мотька! Что с тобой? Ты не ранен?

У Антона не укладывалось в голове, что у Матвея случился обморок. Обморок от пережитого стресса.

Очнулся Матвей, когда почувствовал, что его раздевают. Он открыл глаза и увидел, что находится в помещении. Кругом лежали бойцы, перевязанные бинтами.

– Госпиталь, – подумал Матвей. – Я в госпитале.

– Ну, очухался.

– Где я?

– В медсанбате, где ж еще.

– Но я не ранен.

– Да вижу уже. Так, сомлел немного. Тебя твой товарищ заполошный притащил.

– Можно мне идти?

– Иди, конечно. Только сразу командиру доложись. Да постой. Погоди.

Вот тут тебе котелок оставили.

Тоже друг твой. Сказал, как операцию тебе сделаем, так сразу тебе поесть надо.

– Какую операцию? – Не понял Матвей.

– Да все сделали, – пошутил санитар, – вот кушай, давай. Еще теплое, поди.

Сейчас Матвей и вправду почувствовал жуткий голод. В котелке была каша. Вкуснющая. Ложки не было, и Матвей жадно ел, загребая руками.

– Вот бы бабушка увидала! – Подумалось Матвею.

И сразу комок подкатил к горлу. Так захотелось ему увидеть своих, близких.