От печали до радости

Нередко она, пользуясь этим, пыталась защитить от его яростного, несправедливого гнева мать и братьев. Она никогда не спорила с ним, просто, когда он особенно расходился, она, еще будучи маленькой, выходила и молча смотрела на него своими прекрасными карими глазами, которые он в эти минуты ненавидел.

Но это как то останавливало его и он дико орал :

– Уйди, не вводи во грех, Мать, уведи ее, не то обоих убью.-

Мать судорожно хватала ее, пытаясь заслонить собой, но после этого, он как-то стихал, словно встречая какую-то преграду,

останавливался, выпивал бутыль самогона и шел париться в баню.

Марфа быстро развязала Семку не зная, что с ним делать дальше Идти домой, опасаясь гнева отца, посчитали неразумным, и она взяла его с собой, чтобы выждать время. Они подошли к Наталье, которая уже ждала за околицей.,чтобы с ней решить, как дальше им быть. Наталья, не менее Марфы, удивленная появлением Семена, обрадовалась ему. Он снова начал рассказывать, опуская подробности, своей истории о том, что бежал на озеро, ночевал там и хотел вернуться домой, но его перехватил Андрей Иванович.

Марфа не понимала, чем же Семен так насолил ее отцу, что тот не унимался от желания его наказать. Тем более, что больше половины односельчан не одобряли действия его отца, и даже в случае его раскаяния никогда уже не простили бы его.

Напряженность между жителями села все больше накалялась, некоторые уже открыто высказывались о привлечении Корнева и его приближенных к ответственности и только и ждали случая это сделать.

Девушки посадили Семку на телегу, прикрыв от посторонних глаз и поехали в сторону лесного скита. Они решили на время отвезти его к монашкам и сторожу Никифору, а потом, если необходимо, перевезти его в район, к двоюродной сестре Спириных – Настасье, муж которой Михаил служил в это время в Волостном Совете и доводился ее братьям шурином.. Они надеялись, что те укроют Семку.

Монашки встретили подружек радостно. Они часто привозили им муку, картошку и дрова для топки дома. Деревьев, годных на дрова, полно в лесу, но ни им, ни Никифору в силу немощи и старого возраста, было ни под силу напилить их. Поэтому для печи, они собирали хворост, да гнилые палки, которые дымили и не давали того жару, какой был необходим. Вот и привозили девушки им уже колотые сухие березовые дрова.