Девушка с характером

– Изучение права – исключительно разумное занятие и должно занимать его более чем…

Августа открыла двери столовой перед Элизабет и Катариной. Обе были бледны и выглядели утомленными, у Катарины на руке виднелась царапина, предплечье Элизабет украшали синяки. Они негромко поздоровались и были искренне рады тому, что отец ругал Пауля. По опыту они знали, что он еще некоторое время будет обсуждать их брата.

– Ты, должно быть, заметил, дорогой Иоганн, что Пауль уже в пятницу утром спросил, может ли быть полезен тебе на фабрике.

Но ты, к сожалению, ему не ответил. Как ты, собственно, хочешь подготовить сына к его будущей работе, если ты постоянно держишь его на расстоянии? Каким образом он должен узнать об изготовлении тканей, калькуляции, сбыте, если ты лишаешь его малейшего шанса?

Иоганн Мельцер переступил с одной ноги на другую, пытаясь вставить слово, но не осмелился. Во всех вопросах, касающихся воспитания, Алисия была весьма чувствительна, и как же часто ему приходилось слышать от своей жены о своем мещанском происхождении.

– Бог свидетель, я пытался, – наконец, вставил он, воспользовавшись паузой между фразами жены. – Но если молодой господин, будучи зеленым юнцом, сразу полагает себя в роли директора, его ждет разочарование. Всякий, кто приходит на мое предприятие, должен для начала включиться в процесс, а затем заткнуться и учиться. Этого я жду от всех новых служащих, этого я жду и от своего собственного сына.

– Ты одернул его в присутствии всей бухгалтерии, как какого-то подмастерья! – выкрикнула Алисия, исполненная материнский чувств.

Нет, это было несправедливо. Во владении ее родителей в Померании молодой человек оставался уважаемым молодым господином для остальных подчиненных. Даже когда он пьяным свалился с лошади и его волокли домой.

– Он честно заслужил, Алисия, – защищался Иоганн. – На моей фабрике ценятся заслуги, а не происхождение!

Алисия сжала губы и промолчала. Она втайне упрекнула себя за то, что неправильно начала разговор. Теперь он зашел в тупик, и супруги закончили там, как заканчивали уже миллион раз.

К тому же они поссорились, а ссоры не делали их счастливыми.

– Доброе утро, дамы, – выходя, обратился Иоганн Мельцер к дочерям, которые молча прокрались к своим местам. Обе отчетливо услышали иронию в его словах.

– Доброе утро, папочка! – Катарина попыталась включить свой шарм.

Это не сработало: отец, который вообще-то охотно отвечал на такие любезности, сегодня остался невозмутим.