Лялька. Психологично! Трогательно! Прекрасно!

– Расслабляюсь футболом, театром, кино…. Билеты у тебя беру на концерты.

– А в сердечном плане?

– И здесь все в порядке: оно имеется и готово любить.

– Есть у тебя своя философия?

– Своей философии у меня нет. Ну, разве что кое-какие принципы – например: пусть весь мир катится к черту, если ему это хочется, лишь бы я оставался человеком целеустремленным и самодостаточным. Мне нравится все держать под контролем: и себя и тех, кто меня окружает.

– И цель твоя?

– Коммунизм.

– Отлично сказано!

Мы выпили за светлое будущее всего человечества.

За этим занятием нас застала симпатичная девушка с первого курса.

– Ребята, можно я у вас ключ оставлю – карманов нет, а хочется потанцевать.

Вспомнил, как она осенью заселялась – Галине понравилась:

– Смотри, Палундра, какая красавица, а ты все ходишь неженатый.

Красавица стрельнула в «неженатого» быстрым взглядом чуть раскосых глаз, тряхнула гривой шикарных волос и удалилась. И позабылась. Теперь можно признать – она мне тогда понравилась тоже.

Очень хороша – вздыхаю с одновременно горестным и сладострастным сожалением. То, что она сюда зашла – случайное совпадение. Впрочем, никто не запрещает мне восхищаться ею издалека. Ни мне, ни ей это ничем не грозит – ведь правда, ГК? И если досижу до финала танцев, то смогу услышать ее «спасибо». Я покусываю губу в предвкушении и, как школьник, глупо улыбаюсь.

Даниленко в экстазе:

– Шеф, ты или я? Кто к ней пойдет? Она намекнула – в комнате сегодня одна.

Как ни грустно, надо признать – массовик-затейник наш пошловат.

Я беру ключ, а в голосе прорезаются командирские нотки:

– Успокойся, жуанодонт.

Коньяк мы допили, конфеты съели, и где-то в начале первого часа ночи танцы закончились. Народ разошелся по общежитию, дежурные уборщики заполняли телезал вынесенными в коридор стульями. Появилась первокурсница в комендантской.

– Где мой ключ?

Я поднимаюсь:

– Можно вас проводить?

Будто идти нам в ночной город, а не по коридору с десяток шагов.

– Конечно, – отвечает она, бросив тревожный взгляд.

Но меня не шатает – шагаю уверенно до ее комнаты.

– Чайком угостите?

– Да, заходите, – бормочет она извиняющимся тоном.

Пытаюсь снять напряжение беспечной улыбкой и открываю ключом ее дверь. Она хлопочет над чайником и говорит, между прочим:

– Про вас все судачат, что вы очень опасный человек. Особенно для первокурсниц.