Тетради 2016 года

    (09/03/2016)

«Где мнимый соловей летел…»

Где мнимый соловей летел,

как дымный мим среди петель

дверных и точных мертвецов,

всходящих из его вдовцов,

на ловчий и прибрежный свет,

что в зренье муравья продет

и вписан в божий этот март

в собранье тёмное петард,

что разгибают кислород

на дерево и рыбу, мёд

замедленный внутри у них

ключами медными бренчит

и выпускает птицу вверх

из соловьиных дыр, прорех

глазных, и плачет на весу

в силках, похожих на росу.

    (14/03/16)

«За воздухом стеклянным лошадь спит…»

За воздухом стеклянным лошадь спит

кузнечиком, прижав к себе звезду,

которая в руках её звенит,

напоминая воды и дуду,

которые вдохнут её сюда

вдоль диафрагмы и лучей округлых,

ладонью слюдяной разжав углы

кузнечика, похожего на губы

и море в этой лошади ревёт,

и небо обрывает лепестками,

похожими на шкуру от неё,

чей лабиринт расходится, как камень.

    (15/03/2016)

«Руины неба = свет и язвы…»

Руины неба = свет и язвы

закручены по часовой

в язык прекрасно-безобразный,

лежащий раем под горой,

и скачет в косточке птенцовой,

надмирный выдох сохранив

в пчелином гуде, кровоточа,

их шар из белой глубины,

как рой, наитие и Отче

законченной (почти) зимы…

и в букву зренье удлиняя,

пружину снега сократив,

земля дрожит, опознавая

тепло, колени и мотив

в обломке мартовском, что в темень

стучится медным своим лбом,

прощая имени скольженье,

где дышит муравьиным львом.

    (18/03/2016)

Лопаты и львы

Крупнозернист пейзаж и беспокоен,

и протекает из подвод на март,

крупою медной тёплых колоколен

и – беден звук скребущих тьму лопат:

как речь моя, стоящая в пустотах,

горит в телеге, в лошади, в ночи

где соловей кровав, как цвирк неточный,

и в полый лес из мертвецов горчит,

когда я выхожу на бездорожье

и в каждом оке у меня два льва,

и выдоха четыре невозможных

живут сквозь камень на пробеле рта.

    (20/03/2016)

«Человек, в луне качаясь…»

Человек, в луне качаясь,

сквозь китайский смотрит свет —

три портянки с ним осталось

из прозрачных снегирей,

и клюют до рёбер женщин

неопознанных его —

он идёт по переулку,

где кроваво и светло

ясени врастают в марты

и катают шар ночной,

и играют шумно в нарды

под единственной ногой.