Тетради 2002—2005 годов

 Если

ты меня понимаешь, значит поперек

Гольфстрим пересекать легче

И если я расслаблюсь

в протертом кресле,

значит я еще

гутапперчив.

Если эта женщина все еще ждет

Сколько-то там эту встречу,

Значит она – единственная из женщин

*

Вздох отлетает с доверием, ост-

ужает октябрь, что правильно, но противно,

как и весь мой Ост,

сужающий угол зрения (несильно),

вполовину,

в смысле: никак не разглядеть

ни дочери, ни любовницы, ни жены, ни собаки,

ни дома, а лишь небесную твердь,

которую с ними живу

и прочее.

этот заберут у меня – я заплачу.

*

Заплатив по счетам, прочее

забываю, как зонт в гостях.

то ли надоело рыться в себе,

то ли в чужих костях.

Попросту говоря, я не помню теперь «кто ты»,

да и ты – навряд

вспомнишь мои черты

ни лица – сургуча морщин,

и тогда – кулик

за чужим медресе

прокричит: кирдык.

*

Вогулы все разошлись. Окно —

задача с запотевшим, и криптограф

не разберет, сойдет с ума под понедельник.

Был неудачен день и правая рука

окрашивалась «примой»,

я слегка

пошатывался, как и должно быть,

но, не умея пить —

я ждал тропу и свой клубок сжимал

и нервы отзывались,

и вокзал.

*

Пройдет много лет. Свет

округлится и, совершив путешествье Колумба,

распрямит (разгладит) себя до прямой, до

дождевой лужи, в центре которой клумба.

Бабочка десять раз упадет, пропадет в бельме,

но

племена мумбо

выпьют мое письмо на запотевшем стекле,

мои числа и плоть – и может быть седьмой ангел

дважды не появится на земле.

«То ли город горяч, как укус пчелы в мягкую руку…»

То ли город горяч, как укус пчелы в мягкую руку…

То ли мед растекается, лядвии камня тревожа…

Обернувшись на запад – замечаешь, как корочкой небо

покрывается от стыдобы: это с севера ветер

залетает в гнездо и рождает змею из кукушкиной скверны,

и течет между нами, на узлы завязав разговоры.

Не печаль береги, а песок что сквозь нас пропускаешь —

так ли вечность звучит, как пугают младенцы прохожих…

и горбинка еврея стала горбом для исхода:

на соленых ладонях – только ломтик ослепшего солнца,

не спеша откуси, чтобы слову песок не привился

и иди, чтоб забвенью предать лики, лица,

камни, вздор нежестоко-пустейших речей.

Нам с тобой ли ходить, если море не сможет оглохнуть,

сосчитать белый снег или пресную манну в пустыне.